После пережитых волнений, следовало как следует промочить горло, да и подкрепится чем-нибудь поскромнее, поэтому подросток свернул в сторону и оказался в уютной корчме, с неоновой вывеской над дверями — «Хвост Артикуно». По его собственному утверждению, которое никто не мог оспорить, в силу его большего опыта, здесь подавалось лучшее в Северном Колднессе пиво. Главный зал «Хвоста» был сильно вытянут в длину, под окнами широкие скамьи; на них расселось несколько человек, наблюдая за каким-то матчем по телевизору, что был укреплен на противоположной стене. Народу было немного: троица — за длинным столом в середине, куда и осмелился ввалиться Митек, и несколько — за небольшими столами вдоль глухой стены. Кроме больших столов, как и в любом заведении, стояло несколько крошечных, в значительном отдалении от общего шума, чтобы желающие могли побеседовать более спокойно.
Затяжным «О!!!», приятеля встретила дружная и слегка охмелевшая компания веселых тонулундов. Брок, Морти и еще, Митьку не знакомый парень, крепко завернутый в алую мантию, громко застучали кружками, когда их товарищ уселся рядом. Банка уже была опустошена, но тренер не собирался останавливаться и потянул руку к полной и широкой кружке доброго пивка, по краям которой соблазнительно стекала белоснежная пена.
В январе людей в городе поубавилось — многие разбрелись по своим родным городам, оставались лишь те, кому уходить было рановато. Все жадно ловили любой слух о фаворитах чемпионата: однако вместо этого пришли известия о том, что нашлась очередная группа добровольцев, решившая отправится в глубины ледяной пещеры, где, если верить байкам, был найден оледеневший монстр. Новость встретилась дружным разочарованием, никто не верил, что в горах могло проспать тысячи и тысячи лет чудовище древнего мира. Брок и вовсе, последнее время пропадал в библиотеках, появляясь лишь под вечер, чтобы хлебнуть пивка вместе с друзьями. Морти усердно тренировался раз — два в день, почти не пил. Митек был сильно удивлен, застав его сегодня под градусом.
Они сидели, изредка обмениваясь короткими фразами. Митек смаковал пиво мелкими глотками. Он не ошибся — здесь действительно подавали лучшее пиво в округе, если ни во всем Ашероне! Вечер тянулся мирно, и даже озабоченно сведенные брови помрачневшего было Брока стали постепенно расходиться.
«Гостиница» пользовалась переменным успехом; большую часть года в ней редко появлялось больше, чем десяток посетителей одновременно. Едва подступил турнир, она тут же был набита доверху, владелец не помнил такого ажиотажа за всю свою жизнь. Но прошла неделя, и сотня участников чемпионата была вынуждена покинуть город, естественно и их болельщики. «Хвост Артикуно» опять опустел. У Митька была возможность выбрать заведение получше, но тут ему нравилось. Ледяные своды и искрящийся зеленоватый отблеск в глубинах холодных стен, хоть и был на редкость красив, его не привлекал. Подобные фокусы здесь можно увидеть даже на помойной урне. Митьку нравился его номер: потрескавшийся подоконник, широкая форточка, небольшой телевизор, и значительное отдаление от городской суматохи, где не утихали различные акции и конкурсы, призванные развлечь гостей города. Представляя себе пухлую, алчную до богатства и славы даму, чьих глаз невозможно было разглядеть от складок заплывшего жира, Митек отвратно сделал еще один глоток и откинулся на стуле. В руках блеснула зажигалка, сигарета… миг… и первая струя дыма быстро поплыла вперед, превращаясь в сизое облако расслабляющей тишины.
Неподалеку от них за небольшим столом возле стены сидела шумная компания местной шпаны, два весьма высоких и более молчаливых бесцеремонно прерывали россказни двух других поменьше. Рассеянно блуждавший по залу взгляд звезды Нью Барка долго скользил, нигде не задерживаясь, пока не наткнулся на эту группу. Трудно сказать, что привлекло его внимание, однако он ощутил внезапный, неприятный, острый порыв к действию. Почему-то захотелось устроить хорошую драку, но припоминая минувшие события, Митек все-таки удержался. Хотя к группе он все-таки насторожился и стал прислушиваться.
Он смог разглядеть лишь одного; лицо второго скрывала спина третьего, четвертый толи спал, толи плакал, сложив руки и голову на столе. Лишь двое, парней постарше, улыбаясь выслушивали речь своего знакомого. Оба сидели друг напротив друга, поэтому одного из них, Митек так и не запомнил — он сидел к нему спиной. А вот первого, он запечатлел в памяти совершенно точно. У него были длинные, совершенно черные волосы, черный камзол был оторочен сверху простым белым воротником. Заметно писклявый голос выдавал его возраст, о достаточной состоятельности говорила и лежащая на скатерти белоснежная тоненькая кисть правой руки с загадочным перстнем на указательном пальце, в чью оправу был вделан крупный жемчуг. Возле его стула стояла прислоненная к столу черная трость. Судя по всему, это был горожанин, сын, наследник какого-то известного в Колднессе рода; и еще, приглядевшись, Митек увидел едва заметный синяк пурпурного оттенка под самым ухом. О втором человеке тренер мог сказать и того меньше. Он сидел неподвижно, тень от «маленьких» друзей закрывало его лицо от света зажженной люстры, и Митек мог разглядеть лишь недлинный лиловый кафтан, ниспадающий со спины, хорошо гармонирующий с белоснежными короткими волосами, нарочно взъерошенными под модный эффект «ежика». Стол перед ними был уставлен тарелками и блюдцами, и пили они не пиво, а толи красное Моронское, толи что-то уж совсем аристократичное.
Несколько посетителей, сидевших неподалеку от заинтересовавшей Митька группы, поднялись и пошли расплачиваться. Постепенно рассказчики стали посмелее, несколько повысили голос, и тонулунду стал слышен их разговор. Говорил черноволосый:
— Ланс, ты только послушай. Призраки?! Души! Ну не смешно ли?! — наигранно улыбаясь, говоривший прикрыл белоснежную улыбку своей правой ладонью.
— Но… мы говорим правду! Мы видели их! — тот мальчик, что еще не расплакался, твердо стоял на своем, готовый драться, чтобы доказать свою правоту.
Фигура юноши в лиловой накидке, видимо тот самый Ланс, заметно вытянулась на стуле, теперь Митек мог разглядеть его руки. У него была смуглая кожа, шоколадного оттенка. Он беззвучно привлек к себе внимание и заговорил. Его голос был глуховат, спокоен, и тон его — несколько снисходителен. Парень напротив отпил глоток вина, и под белым воротником сверкнуло золото надетой на шею драгоценной цепи.
— Видишь ли, призраков невозможно увидеть если ты не унаследовал великий дар или не обучился древнему искусству. Это защитный механизм природы. Поэтому, не многие, могут сказать, что видели привидения. И многие из них, либо лжецы, либо их разыграли. Те же кто мог видеть духов по-настоящему, никогда об этом не рассказывают, ибо это слишком тяжелое испытание. Я уверен, тебя и твоего друга разыграли, — прибавил он, чуть смягчив голос и кладя руку на сжатый кулак слушателя, — В мире существуют и иные силы, ошибочно принятые за привидения.
