картинка перед ней как из сказки. Из разряда тех, которые она сыну придумывала на ходу перед сном. Слишком красивая, идеальная, до самого сердца пробирающая, всей душой пугающе желанная! И по-хорошему, во избежание проблем, которых и без того навалом, надо бы одуматься пока не поздно, провести границы, взяться за голову, вот только… Только как же хотелось обмануться, кто бы знал! В сказке пожить хотелось! Хотя бы немного! Как шесть лет назад, но на этот раз в сказке на троих и…
Можно? Ещё не поздно своё желание Деду Морозу загаданное изменить? Пожалуйста! Хотя бы на эту праздничную ночь позвольте ей в ожившей мечте оказаться! Хотя бы на несколько часов! А потом пусть и карета в тыкву, и она в чужую жену, и сказка в реальность.
42
— Мама! Мама, ну чего ты стоишь? — заметив её, взбудоражено проголосил сын. — Пойдём сколее! Новый год вот — вот наступит! И фе… фил…
— Фейрверки, — подсказал Булат, аккуратно застёгивая молнию на комбинезоне и натягивая на него капюшон.
— Да! Они!
— Уже бегу, зайчонок.
На улице по-прежнему стоял мороз, но сейчас он почему-то ощущался совсем иначе, чем днём, и это при том, что она выскочила из дома в платье, без шапки и перчаток, в уггах на босые ноги, накинув сверху лишь свою дублёнку. Свежий воздух мгновенно обжёг лицо, шею, руки и другие открытые участки тела, вот только Степаной это было будто бы нипочём и захотелось вдохнуть его полной грудью. Над головой нависло чёрное небо с яркими-преяркими звёздами. И даже они и то были какими-то другими. Не такими далёкими, как вчера, когда они с Лёвой пробирались через сугробы к заправке, а необыкновенно близкими, ещё более красивыми и…
— Колесникова! — недовольный окрик заставил её подпрыгнуть на месте и повернуться на голос. — Днём тебе мало было? Решила сейчас наверняка околеть?
Хмурый-прехмурый Сабуров грозно взирал на неё, стоя на расстоянии нескольких метров. Такой внушительный, притягательный и родной, что просто сил нет! Нет сил смотреть на него и не таять.
— Мне совсем не холо…
— Марина, в дом быстро.
— Но Новый год! И фейер…
Мужчина молча передал Лёвика под внимание Вари, наблюдающей за ними с лукаво-понимающей улыбкой, и решительно двинулся к ней. Шаг, второй, третий, четвёртый и вот он уже рядом. Ещё пара шагов и они уже в прихожей абсолютно пустого дома. В ней места предостаточно, но они друг напротив друга на расстоянии в несколько сантиметров. И, конечно, как порядочной и правильно воспитанной женщине, ей стоило бы отойти, прервать эту близость вместе с молчанием, говорящим больше, чем какие-либо признания, произнесённые вслух. А ещё желательно бы перестать так им откровенно любоваться и всё-таки одуматься пока не поз… Сабуров окинул её взглядом, от которого чуть колени не подогнулись.
Поздно. Как же поздно, мамочки…
— Колесникова, ты бы ещё раздетая совсем на мороз выбежала, — чувственная хрипотца в его голосе окатила её горячей волной с головы до ног и обратно. — Почему ты абсолютно о себе и своём здоровье не думаешь?
Некогда потому что. Тобой мысли все заняты.
— У меня всё равно нет более тёплых вещей, ты же знаешь, Булат.
— Это не повод на мороз едва ли не голой выскакивать.
Он развернулся к огромному шкафу, встроенному вдоль всей стены прихожей, и, открыв его, начал по очереди вынимать шапку, шарф, варежки, куртку, судя по фасону, цвету и размером его личные. Марина и слова сказать не успела как оказалась полностью одетой. Шапка натянута по брови, шарф по нос, молния на пуховике, доходящем ей из-за разницы в комплекции до колен, по самый подбородок. Даже варежки и те были надеты на неё со всей тщательностью и усердностью.
— Хмм… — мужчина критически оглядел её угги, а потом посмотрел на свою на несколько размеров больше обувь.
— Булат, боюсь, что из твоих ботинок я выпаду, даже если ты мне их до шеи зашнуруешь, — не удержалась от смешка, догадавшись о его намерениях. — Может, всё-таки я вот так выйду, а?
— У тебя платье лёгкое совсем, а под ним…
Красноречивое молчание и её щёки, и без того румяные после недолго пребывания на улице, а после в помещении в тёплой одежде, покраснели сильнее. Как девочка-подросток на первом свидании, ей-богу, хотя чего тут, спрашивается, было стесняться. Ведь под платьем, действительно, кроме трусиков ничего больше не имелось. Да и они люди взрослые, и видели друг друга в любой степени обнажённости, и в целом ничего необычного не случилось, а стоило только представить, как он думает о том, что у неё под платьем, как захотелось глазки смущённо потупить и носком ноги по полу поводить. И это при том, что одновременно перед этими самыми глазами пробежались картинки из разряда восемнадцать плюс, как Булат притягивает её к себе, наклоняется, целует, забирается под платье и…
— Ну и ладно, — отмахнулась, пытаясь скрыть свою неуместную реакцию и остановить поток мыслей, движущихся совершенно не в ту сторону, но, наткнувшись на суровый взгляд, тут же поправилась: — Я хотела сказать, что не успею замёрзнуть. Встречу со всеми Новый год, посмотрю на фейерверки и домой. Обещаю не заболеть, Булат. Правда-правда!
Мужчина хотел было что-то сказать, но за дверью послышалось оживление, означающее, что долгожданное событие вот-вот наступит, и он, как девушка и представляла себе мгновение назад, вдруг притянул её к себе. Степанова, широко-широко открыв глаза от неожиданности, мгновенно забыла как дышать, но, как оказалось через секунду, зря, потому что Булат, не заметив это или сделав вид, что не заметил, вместо всего того, что она себе напридумывала, просто взял и… И вышел из дома. Крепко прижав к себе за талию, видимо, чтобы не раскатилась на крыльце, быстро спустился вниз, не обращая внимание на любопытно-непонимающе-подозрительные взгляды своих друзей, прошёл мимо них.
— Лёв, пойдём, — подозвал ребёнка кивком к себе.
Сын, крутящийся, на удивление, вместе с Гордеем рядом с Варей, оглянулся и побежал к ним.
— Ой, мам, какая ты смешная, — хихикнул весело, оглядев её, — Как капустка.
Марина бы с удовольствием поддержала его шутку, тем более что наверняка со стороны выглядела забавно, но была немного обескуражена действиями бывшего и не успевала вовремя отреагировать.
— Нам прямо, Лёвчик.
Сабуров, по всей видимости решив окончательно ввести её в шок, наклонился и с поражающе лёгкостью подхватил на руки. На заднем плане кто-то ахнул, затем послышался одобрительный свист Гордея, прерванный Вариным:
— Ярый, сколько раз тебе нужно говорить, чтобы ты так не делал⁈
