же для человека хорошо её знающего, было сложно.
Обернувшись, Марина увидела как та до сих стоит перед зеркалом и смотрит на себя, но таким тяжёлым, отсутствующим взглядом, что она тут же пожалела о своём любопытстве.
— Не отвечай, если не хоче…
— Да я не поэтому молчу, Мариш, — отмахнулась. — Просто… — вздохнула и наклонила голову к плечу. — Просто вспомнить пытаюсь о том «как так вышло», — невесело улыбнулась своему отражению. — Сначала всё было как обычно, за исключением, конечно, твоей внезапной пропажи, к свадьбе готовились, в отпуск собирались, а потом по возвращении хотели собаку купить… Хаски голубоглазого. Гордей о ней с детства мечтал. Даже кличку придумали. Бибоп. Как в «Черепашках-ниндзя», помнишь? Гордей обожает этот мультфильм. Наизусть знает.
Чем больше она вспоминала, тем горше и в то же время теплее звучал её голос.
— А потом, за день до свадьбы… Я не помню с чего всё началось. Правда не помню, но ругались мы как в последний раз. Так оно в итоге и случилось, конечно, но тогда в моменте я ещё не осознавала, что это именно тот самый последний раз и есть, и выговаривала-выговаривала-выговаривала что-то. Ярый, думаю, тоже не осознавал и не уступал мне нисколько. Доорались мы до того, что соседи начали по трубам стучать, чтобы, наконец, замолчали, но где же? — усмехнулась, покачав головой. — Естественно, заткнуться из нас никто и не подумал. Время к полуночи, а мы всё гавкаемся и гавкаемся, пока я, не подумав, ляпнула. О том, что, мол, он в качестве жениха и будущего мужа, вообще, не предел моих мечтаний и что в случае чего свято место пусто не бывает. Знала, дура, за что цеплять… Гордея от ревности переклинило окончательно. Он психанул. Кольца наши обручальные с балкона выкинул, высказал мне всё что думает, заявил, что тогда никакой свадьбе не бывать, и ушёл, хлопнув дверью.
Песня их беззаботной юности, проиграв во второй раз, сменилась на другой такой же задорный и позитивный хит, отчего Варин рассказ на контрасте звучал ещё тоскливее и печальнее.
— Я после его ухода ещё немного попсиховала, поревела, а потом пошла искать с фонариком эту чёртову коробочку с кольцами. Просто представь картину — ходит зарёванная, опухшая девица глубокой ночью с фонариком и рыщет по двору, всхлипывая на всю округу и проклиная некого Ярого на чём свет стоит. Как никто не вызвал психушку с полицией, не знаю, но спустя два с небольшим часа поисков, кольца я всё же нашла.
— Да уж, ты была бы не ты, если бы не нашла.
— Что есть, то есть, — согласно кивнула подруга.
— А Гордей что?
— Гордей… Я его прождала всю ночь. Думала, вот ещё часик и вернётся. Ну, вот полчаса и точно придёт. Как ему не прийти, когда через два часа к нам домой визажист приедет, парикмахер, фотограф… Родители, в конце концов. Но он не пришёл, Марин, — Варино лицо ожесточилось. — Не пришёл ни через час, ни через полчаса, ни даже за пять минут до времени регистрации. Представляешь, стою в ЗАГСе в платье, гости вокруг, а его нет… И телефон выключен. У друзей его нет, да и все они тогда со мной, в том самом ЗАГСе стояли. Никто из них даже понятия не имеет, где он может быть и… И абзац, Маришка, полный. Мы его ещё потом два дня искали. Я уже на тот момент себя проклинала, а не его. Думала, что случилось с ним что-то страшное, раз он так со мной поступает. Похудела на семь килограмм разом. У мамы его прощения на коленях просила. К худшему готовилась… Да что там… — поморщилась. — За ним следом в случае чего готовилась…
Марина, поражённая её откровениями до глубины души, молча осела на стоящий рядом стул, прижимая ладонь к болезненно бьющемуся сердцу и ощущая все Варины переживания как свои собственные.
— Глупо так, да? Из-за какого-то… Едва ли не в петлю…
— Ты же любила его, Варь. Да и в тот момент, учитывая обстоятельства… Совсем не глупо.
— Не-е-ет, глупо! Настолько, что вспоминаю сейчас и сама с себя диву даюсь. Идиотка! Какими же мы всё-таки в двадцать лет идиотками были, Маринка!
Здесь крыть было нечем. Оставалось только кивнуть, соглашаясь.
— Знаешь, кто именно и где именно его в итоге нашёл? — резко развернулась к ней лицом и теперь большие зелёные глаза вновь пылали праведным гневом.
— Кто? — спросила было и тут же догадалась сама, вспомнив под чьей крышей они сейчас находились. — Булат, да?
— Да, Булат. Сабуров вместе со мной все морги, больницы, участки полиции обзванивал и объездил. Ни на шаг не отходил, чувствовал видимо, что я на грани. Есть заставлял. Родителей наших успокаивал. Такие масштабные поиски устроил, что и иголку в стоге сена нашли бы. Друзьями всеми руководил, знакомых общих на уши поставил, соседние районы подключил, а этот… — крепко сжала ладони в кулаки и тут же глубоко вздохнула, расслабляясь. — Булат его в каком-то богом забытом кабаке на окраине города отыскал. Пьяного как… Как… Как не знаю кто! С костяшками разбитыми и рассечённой бровью. Без телефона, но зато с наличкой, снятой с карты подчистую, и в окружении местной гоп-стоп компании. Горе он видите ли заливал. Сердце разбитое лечил, бухая как скотина последняя и обжимаясь с какой-то гопницей в леопардовых лосинах.
— Какой кошмар, Варь…
— Нет, это ещё ничего. Кошмар был потом, когда Булат его за шкирку домой притащил, на порог кинул и сказал, что будь он на моём месте, то даже бы и к подъезду своему не подпустил.
— А ты?
— А я сначала чуть от счастья, что Ярый жив-здоров с ума не сошла. Кинулась к нему со слезами, отмывать принялась, отпаивать. А потом, когда до меня, наконец, дошло… Нет, я с себя любимой вины не снимаю. Тоже хороша, но… Я его через этот ад не протаскивала и на весь мир не забивала, потому что он мне пару ласковых сказал!
— Сама чуть не прибила? — снова проявила чудеса проницательности Степанова.
— Да. Думала своей фотой, так и не понадобившейся, и задушу. Спасибо опять же Булату, удержал, а после помог с вещами к родителям вернуться, каждый день звонил-навещал, беспокоясь о моём состоянии, и этого… Кхм… От меня на расстоянии держал. Ярый, конечно, пробился ко мне, с боем, но всё же заявился. Поговорить упрашивал. В итоге соседи снова услышали грандиозный скандал на весь район. Не получилось у нас поговорить. Ни в первый раз, ни во второй, ни на шестой,
