— Были пострадавшие?
— Только один, милорд. Олвин, помощник кожевника. Мужчина захотел ночью облегчиться и по непонятной причине решил, что горшок для него недостаточно хорош. Вышел на улицу, его сбило с ног ветром и протащило на некоторое расстояние. Он приземлился прямо у двери пекаря Вильгельма, и тот внес его в дом. С ним вес в порядке, только шишка на голове да несколько синяков.
— Полагаю, к завтрашнему утру он получит в подарок полдюжины горшков, чтобы не вздумал повторять подобный опыт, — улыбнулся Хоук.
— Без сомнения, милорд. Во всяком случае, мы должны считать себя счастливчиками.
— Так оно и есть.
В сопровождении Эдварда лорд поехал верхом осматривать поля. Как он и предполагал, буря там повоевала на славу. Спешившись, Хоук вручил поводья коня Эдварду и опустился на одно колено. Почва была очень сырой, как и следовало ожидать после такого ливня. Потрогав землю, он поднес пальцы к носу и принюхался. Потом сел в седло и сказал:
— Пройдут сутки, а может, и больше, прежде чем земля настолько просохнет, чтобы можно было поставить снопы овса в стога. А тем временем пошлите людей снять верхний слой почвы примерно на пять дюймов. Велите им сбросить почву в море.
Эдвард наморщил лоб.
— Хорошо, милорд. Но можно спросить зачем?
— Земля пахнет солью. Дождь был смешан с каплями морской воды, подхваченной ветром. Если верхний слой не снять, на будущий год ничего не вырастет.
— Прошу прощения, милорд, но вы рассуждаете как настоящий фермер.
Хоук расхохотался и вдруг вспомнил, как Криста говорила, что ее поразил его смех. Просто невозможно не думать о ней в самые неподходящие минуты.
— Вы считаете, Эдвард, что я могу обидеться на вас за эти слова?
— О нет, милорд! Уверяю вас, у меня не было такого намерения. Просто я нахожу удивительным, что воин так много знает о земле.
— Я воевал за эту землю, — тихо проговорил хозяин Хоукфорта. — Было бы чертовски глупо с моей стороны, если бы я не знал, как заботиться о ней, когда она попадет мне в руки.
Молодой управляющий задумчиво кивнул в ответ. Они повернули коней к замку.
Криста проснулась почти сразу после ухода Хоука. Открыв глаза, она сначала удивилась, что уже наступило ясное утро, а потом была потрясена тем, что рядом с ней не оказалось лорда. Он ушел, не сказав ни слова. Исчез, словно его тут и не было.
Может, ей просто почудилось, что ночью он был рядом? Затуманенный усталостью мозг вызвал желанное видение, а она приняла это за реальность… Нет, ей-богу, это не так! Хоук и вправду делил с ней ложе, и простыня сохранила тепло его тела. Да и ямка от головы на подушке подтверждает это. Девушка смотрела на подушку, пока одевалась и кое-как приводила в относительный порядок взлохмаченные волосы. Где-то в глубине сознания сохранилась память об ощущении безопасности и тепла, о прикосновении к твердой и гладкой коже, о том, что она лежала в объятиях ласковых и сильных рук.
Легкий румянец окрасил щеки Кристы. Прикусив нижнюю губу, она стала думать, как теперь смотреть в глаза Хоуку.
Он ее не хотел. По крайней мере это было совершенно ясно, решила Криста, припомнив со всей очевидностью, как она ночью имела дерзость вернуться в постель голой, так и не надев рубашку. Хоук был добр к ней, этого не отнимешь, но не такой доброты Криста искала. Ну, или не совсем такой. Ее единственная попытка соблазнить мужчину успеха не имела. И она не могла придумать, как вести себя дальше.
А придумать необходимо, но поскольку ничего не произошло, она должна призвать на помощь всю свою гордость и больше не позволять себе никаких вольностей в отношениях с лордом. Кристу все сильнее тревожил страх по поводу того, что Дора, возможно, права. Хоук хотел другую невесту, «истинную леди», настолько завладевшую его сердцем, что, лежа в постели с другой, обнаженной женщиной, даже держа ее в объятиях, остался безразличным к зову страсти.
Проклятая соперница! Чем особенным она обладает по сравнению с Кристой? Несомненно, голос у нее звучит как песня жаворонка. Руки у нее лилейно-белые, и если на них выступит капелька крови, то разве что от укола вышивальной иглой, орудием изящного искусства, которому Криста не обучена. У нее не появятся веснушки от долгого пребывания на солнце, потому что она себе этого не позволяет. И она не говорит, а нежно мурлычет. Никогда не перечит своему повелителю и всегда с ним соглашается… Не занимается крестьянской работой, чтобы спасти его урожай… И еще она не стала бы красить волосы и прикидываться служанкой.
Но что поделаешь, ведь их предполагаемый брак — условие мира. Они оба связаны обещанием, нарушить которое значило бы обречь множество людей на нестерпимые страдания.
С такими мыслями Криста спустилась в зал, а потом вышла на улицу посмотреть, что натворила буря. Ей стало чуть легче, когда она заметила, что ущерб невелик. Но вес еще оглядывалась в страхе, что вдруг увидит Хоука, встретиться с которым прямо сейчас ей было бы трудно. Криста презирала это трусливое желание, но ничего не могла с собой поделать. И ее неотвязно преследовала мысль о том, что ждет их в будущем.
Она безуспешно старалась прогнать эти размышления но тут ее отыскала Элфит. Девушка явно успела восстановить силы после вчерашнего дня и пребывала в самом радужном настроении.
— Миледи, вот вы где! Как хорошо, что все позади и все мы живы и здоровы. — Она пригляделась к Кристе, и улыбка се угасла. — Вы все еще чувствуете себя усталой, миледи? Может, вам не давал спать ночной шум?
— О нет, я спала достаточно крепко, — коротко ответила Криста, желая поскорее избавиться от беспокойного для нее предмета разговора.
— Очень хорошо. Тогда мы могли бы начать? Дел по горло.
— Начать что?
Неужели после вчерашнего остались еще какие-то дела?
— Как это что? Подготовку к празднику урожая. Разве в Уэстфолде нет такого обычая?
— К празднику? Да, само собой. Но ты уверена, что я могу…
— Леди Дора никогда этим не занимается. Она говорит, что можно только возносить благодарственные молитвы, а все остальное — язычество. — Элфит недовольно сморщила нос, но уже через секунду рассмеялась. — К счастью, лорд Хоук думает иначе. Эдвард руководил приготовлениями все прошедшие годы, но теперь он считает, что вы должны принять в этом участие. Так он мне сказал прошлой ночью… то есть вчера, — спохватилась Элфит и сильно покраснела.
— Понимаю, — улыбнулась Криста. — В таком случае я очень рада. С чего мы начнем?
Вскоре стало ясно, что главное — это угощение, тут все и каждый ожидали многого. Надо было испечь сотни пирогов, начиненных изюмом и медом, из зерна первого сбора, приготовить множество ломтей самого лучшего хлеба. Отжать сидр, сбить масло, приготовить творог, заготовить дрова для костров, на которых будут жариться куски мяса. Делом занимались все слуги, а также горожане и крестьяне из окрестностей города. Хоук и его воинство охотились каждый день, а рыбаки плавали на своих лодках вдоль берега и вытаскивали из воды сети, полные трепещущих угрей, макрелей и сельдей. Юноши готовились к ритуальным танцам под одобрительные взгляды молодых женщин. Каждый с радостью занимался своим делом, за исключением Доры и отца Элберта. Они бродили вокруг с мрачными лицами, бормоча себе под нос проклятия и громко вознося молитвы за тех, кого они именовали богохульниками.
