и тоже мне соврет, что это ее сережка!
— Даша, никто тебе не врет! Хватит подозревать меня в том, чего я не делал!
Я застываю, как вкопанная. И сердце удары пропускает, и ладони покрываются красными пятнышками от нервов.
— Ну смотри, Царицын, если ты меня опять обмануть хочешь, тебе никакие романтичные записки не помогут! — скалюсь я, зарываясь в сумке.
Достаю сережку из своего кошелька и телефон. Быстро делаю фото, после отправляю его Аграфене Григорьевне с припиской «это ваше?».
Пульс шумит в ушах, пока жду ответ. Вряд ли моя свекровь уже спит.
— Давай присядем за стол, Даш, — просит Рома. — На нас и так уже люди смотрят.
— А пусть смотрят! — злюсь я. — Пусть все знают, какой ты на самом деле!
— Какой?
— Двуличный!
Он тяжело вздыхает, а потом кладет руку на ровную поверхность стола. Постукивает по нему, отбивая дробь.
— Я запутался, Даш. И да, я испытывал влечение к своей бывшей, — признается Рома. — Я задумывался о том, что хотел бы закрыть гештальт и трахнуть ее.
У меня краснеют кончики ушей и горят. Смотрю в экран телефона, ожидая ответ от своей свекрови, а сама дыхание задерживаю, слушая своего мужа.
Голос Ромы сейчас звучит успокаивающе и убаюкивающе. Словно он мне сказку перед сном рассказывает, а не в мерзких вещах признается.
— Знаешь, я тоже человек, и у меня есть чувства. И не всегда эти чувства доводят до добра, Даша. Я не буду скрывать, что она мне нравилась в юном возрасте.
— Так сильно нравилась, что ты из-за нее даже дрался, — ядовито цежу сквозь зубы.
— Да, — мягко соглашается Рома. — Но в школьные годы мы были слишком молоды, у нас ничего не было. И когда я ее увидел, то подумал о сексе с ней.
Зажмуриваюсь. И грудь опоясывает холодный обруч боли.
Таких откровений я не ждала.
— Подумал, вспомнил о тебе и захотел домой, в твои объятия! — твердо выдает Царицын. — Мне никто не нужен кроме тебя, Дашенька! И это единственное, что имеет значение сейчас. Разве я смог бы променять свою родную, светлую женщину на какую-то девку из прошлого?
— Не знаю, Рома, — качаю головой.
Распахиваю глаза, и на экране моего мобильного появляется сообщение от Аграфены Григорьевны.
«Да! Это моя сережка. Где нашла?»
Кошусь на Рому с недоверием, а затем печатаю для свекрови просьбу:
«А сфотографируйте вторую и пришлите мне».
Она сразу прочитывает и отправляет смайлик в форме сложенных пальцев — окей.
Стук своего сердца я сейчас ощущаю в горле.
Выходит, я все это время обманывала саму себя?
Думала, что Рома водит бывшую к нам домой, а оказывается…
Прилетает фотография от Аграфены Григорьевны, и я медленно выдыхаю раскаленный воздух. Словно гора падает с плеч.
Все это ложь…
Рома мне не изменял!
— Молодые люди, у вас все хорошо? — скованно спрашивает официантка, поднося наши блюда.
— Все хорошо, — растягиваю губы в улыбку и сажусь за стол.
По сердцу идут трещины. Словно лед хрустит и плавится. Какая же я глупая, что раньше не разобралась с этой сережкой!
Я же чуть с ума не сошла, когда ее нашла! Надо было сразу отнести ее Аграфене Григорьевне. Или Роме предъявить, узнать все.
А я накрутила себе всякого и молчала, как партизанка. И сделала хуже кому? Только себе! Доводила себя догадками и подозрениями, злилась и истерила, скалилась и кусалась.
А все, оказывается, вовсе не так, как мне казалось!
Я закрываю лицо ладонями и тяжело вздыхаю. Чувствую себя полной дурой. Сделала проблему, тоже мне…
— Это и правда сережка твоей мамы, — лепечу я и виновато ежусь.
А ведь Милана когда про эту сережку узнала сразу начала мне на мозги капать с разводом. Золотое украшение стало цепким крючком, на который я попалась.
И как на руку это все сыграло Милане!
Если бы не мое эгоистичное желание вернуть своего мужчину себе, то я бы уже развелась! Я ведь собственница до мозга костей.
И в бизнесе, когда отказываю первая на предложения о сотрудничестве, если не уверена в партнерах.
И в отношениях тоже. Мне было важно, чтобы я ушла первая с гордо поднятой головой, а предатель за мной бегал и в ногах валялся.
Мое высокомерное желание отвело меня от развода, а теперь…
— Даш, я ведь правда только тебя одну люблю. Всю жизнь любил. С первого взгляда!
Прикусываю кончик языка и сгибаю каменные пальцы.
— Прости меня, что заставил страдать, — шепчет Рома. — Я и сам был уверен, что изменил тебе. Но сейчас…
— Сейчас у нас есть другая проблема, — соглашаюсь я. — Мне кажется, что моя подружка Милана приложила к этой подставе свою руку.
Глава 49
— Я тоже подумал об этом, — хмурится Рома, глядя мне прямо в глаза.
У меня чувство, что я несчастная рыба, попавшая в сети. И я осознаю, что запуталась.
Мне холодно и страшно, но как выпутаться из этой лжи? Где искать правду, как ловить предателей?
— Я отправил своих парней присматривать за этими двумя, — сообщает мне Рома. — И Настя правда собрала чемоданы и села на поезд.
— Думаешь, она от тебя отстала? — мой голос дрожит, и я с трудом это скрываю. — А тест на беременность?
— Она ждет, что я не смогу бросить ее с ребенком. Буду ей звонить и искать ее.
Поджимаю губы и беру в руки свой коктейль. Мешаю лед на две тонкой трубочкой. Прохлада от стекла проникает под кожу, кончики пальцев неприятно пощипывает.
Рома был примерным семьянином. И он много раз говорил, что никогда бы не смог бросить ребенка. В том числе, он сообщал это при Милане в одном из душевных разговор на кухне у нас дома.
Чертова дрянь!
Неужели моя лучшая подруга способна на такую подлость? Сплести такие интриги за моей спиной, все продумать до мелочей. Ради чего?
Я не понимаю мотивов ее поведения, но все указывает на «измену» именно с ее стороны.
— Если Настя вернется в город, моя охрана узнает об этом, не беспокойся, — ровным тоном сообщает Рома. — Что касается Миланы… за ней ребята тоже пристально следят. Скоро узнаем, зачем она влезла во всю эту грязь с подставой.
— Я поверить не могу… я ведь чуть с тобой не развелась!
— Все было хорошо спланировано, — пожимает плечами Царицын и тоже берет в руки свой напиток. — Я рад, что мы все выясняли.
Поднимает в воздух бокал и делает большой глоток.
Я ловлю губами тонкую трубочку, осторожно пробую коктейль на вкус. Ананасовые нотки играют на
