Закончив свой длинный рассказ, нянюшка Джейн вспомнила, что обед еще не совсем готов, и принялась усиленно хлопотать по хозяйству. Касси, чтобы не быть помехой, вышла из палатки.
Ей пришлось некоторое время побродить по лагерю, чтобы унять бурю чувств, поднявшихся в душе. Рассказ старой негритянки потряс ее. Он заставил девушку другими глазами посмотреть на Джеральда. Когда-то она уже слышала его историю от мистера Бингли, но то было лишь поверхностное изложение фактов. Теперь же ей рассказал о нем человек, который своими глазами наблюдал, как из чуткого, впечатлительного и гордого ребенка он превращался в решительного, мужественного и смелого мужчину, которому с ранних лет приходилось бороться с несправедливостью судьбы.
Когда Касси зашла в домик, Джеральд еще спал, повернув голову набок и чему-то, улыбаясь во сне. Он лежал ничком, как всегда за последнюю неделю, из-за раны под правой лопаткой, и в воспаленном воображении Кассандры вдруг живо встала ужасная картина, описанная негритянкой. Она вздрогнула и на секунду закрыла лицо руками. Потом подошла к Джеральду и поправила ему подушку.
— Никогда, никогда больше я не стану обижать тебя! — прошептала она, вытирая слезы, катившиеся по щекам. — То, что ты пережил, ужасно, и ужасно, что я могла так жестоко относиться к тебе. Но я так плохо знала тебя, а ты никогда не раскрывал передо мной до конца свою душу. Ты слишком горд, а я ничем не заслужила твоего доверия. Но теперь все будет иначе, обещаю тебе, милый мой, все будет не так, как прежде!
Во время обеда доктор Кейси снова разрешил Мейсону сидеть. Кассандра и нянюшка Джейн обедали с ним, и от его проницательного взгляда не укрылось, что Касси чем-то взволнована. Когда негритянка стала убирать со столика, он внимательно посмотрел девушке в глаза и спросил:
— Что с тобой, любимая? Какие-нибудь неприятности?
— Нет, нет! — поспешно ответила она. — Не произошло ничего особенного. Наверное, я просто немного устала.
Ее ответ показался Джеральду не слишком убедительным, и он, строго нахмурив брови, испытующе посмотрел на нянюшку Джейн. Та смущенно опустила глаза, чем окончательно возбудила его подозрения.
— Няня Джейн, — властно произнес он, — это наверняка ты что-то такое порассказала мисс Касси? Мы, кажется, договорились с тобой, что следует говорить, а что нет!
Джейн, пробормотав что-то маловразумительное, поспешно выскользнула из домика. Мейсон снова пристально взглянул на Касси, но она смело встретила его взгляд и, горделиво выпрямившись, сказала:
— Надеюсь, ты не считаешь, что я должна отчитываться перед тобой о темах своих бесед? Или ты собираешься устроить мне допрос, как бедняжке Джейн?
Получив столь решительный отпор, Джеральд несколько секунд удивленно молчал. Потом весело усмехнулся и тряхнул головой, как бы отгоняя ненужные мысли.
— А ты умеешь поставить на место, милая Касси, — заметил он, привлекая ее к себе для поцелуя.
К наступившей ночи Касси готовилась более тщательно, чем к прошлой. Ведь она собиралась любить Джеральда, а не просто спать с ним в одной кровати. Она хорошенько расчесала волосы перед маленьким зеркальцем, потом достала флакончик духов, который брала с собой на свадьбу подруги, и слегка смочила ими волосы, шею и грудь. Пеньюар надевать сразу не стала, а вошла в комнату Джеральда в одной сорочке.
Он лежал на левом боку, подперев голову рукой, и в его глазах было столько светлой радости, что Касси не удержалась от ответной открытой, теплой улыбки. Как обычно, она быстро и осторожно перебралась через него, но не спряталась под одеяло, а просто легла рядом.
Некоторое время Джеральд с нежностью и восхищением просто рассматривал свою переменчивую возлюбленную. Потом протянул руку и осторожно погладил ее по щеке. Повинуясь внезапному порыву, Касси подалась навстречу мужчине, и мгновение спустя он, прижавшись к ней всем своим телом, впился в ее губы страстным поцелуем.
Волна незнакомого прежде горячего желания нахлынула на девушку, и она тихонько застонала, с силой обхватив Джеральда за плечи. Догадавшись о ее чувствах, он еще более пылко и настойчиво стал покрывать ее губы и шею жгучими поцелуями — то быстрыми и страстными, как укусы, то продолжительными и очень нежными, словно дуновение теплого ветерка. Кассандра, вначале просто спокойно наслаждавшаяся этими восхитительными ласками, вдруг начала порывисто отвечать на его страсть, и тогда уже Джеральд мучительно застонал, изо всех сил сдерживая бившее через край желание.
Десятки раз за эту безумную ночь он проклинал свою рану, мешавшую ему вместе с любимой до конца испить чашу любви. При неожиданном резком движении рана напомнила о себе острым приступом мучительней боли, пронзившей его тело, словно раскаленная игла. С трудом, подавив отчаянный вскрик, он отпрянул от Кассандры и пару минут лежал, уткнувшись лицом в подушку, пока боль хоть немного не утихла.
Когда, наконец, он смог поднять голову, то увидел, что Касси сидит на кровати, склонившись над ним и испуганно прижав руки к груди.
— Прости меня, милая, — силясь улыбнуться, произнес он. — Я, наверное, ужасно напугал тебя. Это все проклятая рана.
— Очень больно, Джерри? — участливо спросила она.
— Ничего… Все уже прошло, любимая.
— Да, я вижу! — усмехнулась она и, достав откуда-то розовый батистовый платок, заботливо вытерла капельки пота, выступившие на его лице.
— Какая у меня заботливая сиделка, — пошутил Джеральд.
Но Касси вдруг очень серьезно посмотрела на него и тихо, но с большим чувством сказала:
— Твоя боль — это и моя боль, Джерри.
— Не шути так, девочка моя, — вмиг побледнев, проговорил он. — Смотри, я могу подумать, что не безразличен тебе!
— А кто тебе сказал, что ты мне безразличен? — скрывая волнение за небрежностью тона, отозвалась она. И тихо добавила: — Только прошу тебя, Джерри, не торопи меня, дай мне время!
— Конечно, любовь моя.
Он притянул ее к себе, не в силах отказаться от любовной игры, но рана снова дала знать о себе.
— Похоже, я сегодня больше ни на что не годен, — печально улыбнулся Джеральд. Но Касси вдруг загадочно произнесла:
— Ну что ж, тогда я сама тебе кое-что предложу. Думаю, тебе будет приятно и не придется бередить свою рану.
— Ты шутишь, любимая? Или хочешь свести меня с ума?
— Ни то и ни другое. Просто я предлагаю тебе уснуть на моей груди, мой утомленный рыцарь.
— Как вчера?
— Нет, не так, как вчера, — в ее голосе явно послышалось напряжение. — Только сначала я потушу свет, хорошо?
Она задула свечу и скользнула под одеяло Джеральда. Какое-то время она лежала не двигаясь, будто набиралась смелости. Затем приподнялась и спустила с плеч бретельки сорочки. Легкая ткань упала к ее талии, и пораженный Джеральд с восхищением увидел аккуратные белые полушария грудей, своими превосходными формами напоминавшие груди античных статуй.
