Зато раздельный санузел. Хотя кухня всё же маленькая. Но это я уже придираюсь. Обычная кухня в хрущёвке. Раковина, газовая плита на две конфорки с духовкой. Буфет и стол с табуретками. Холодильнику в кухне места не нашлось. Но он стоял в прихожей, рядом с вешалкой.
Нам с Лёхой досталась изолированная комната с окном, которое выходило на другую сторону дома. Тётя Наташа расположилась в другой такой же комнатушке. Но её окно выходило на сторону подъезда. Проходная комната служила холлом или гостиной. Там стоял раскладной диван, на котором в случае чего могли разместиться гости. Мебели было мало, и казалось, что комнаты в квартире пустые.
В нашей комнате были письменный стол, две кровати, книжные полки и двустворчатый шкаф для белья и одежды. Книжные полки уже были заполнены учебниками за седьмой и восьмой классы.
* * *
Васин мне тогда ничего конкретного не ответил на мой вопрос. Есть у него такая хорошая черта. Он никогда не обещает, когда не уверен, что может выполнить своё обещание. Это правильно. Это по-мужски. Но я больше чем уверен, что он и его служба роет носом землю, собирая по крупицам информацию про Аню и её семью. Мне он порекомендовал пока Ане не звонить и встречи не искать. Надеюсь, что я ей не навредил тем, что рассказал про неё капитану неизвестной мне пока секретной службы.
Я долго думал, что за служба у него такая. Не МВД и не КГБ. Но что-то такое, что может быть круче МВД, раз они запросто нагнули тогда отделение милиции, а может, и руководство района тоже. Интересно… А КГБ они тоже могут нагнуть? В будущем вроде бы у президента России была какая-то спецкоманда, у которой полномочия были ого-го какие большие. Но сейчас СССР. Время, которое позже назвали застоем. Однако это было при правлении Леонида Ильича Брежнева, а не Александра Николаевича Шелепина. Может, теперь нынешние времена потомки застоем не назовут.
1974 год, 11 июня. Москва. Новогиреево
Первый день после отъезда Васина мы отмывались, отъедались, отлёживались. Несмотря на то что мы неделю провели в больнице, после выписки и переезда на эту квартиру наступила какая-то апатия. Мы валялись, читали книжки, листали учебники. Сплошное ничегонеделание. Хорошо…
А на следующий день с разрешения тёти Наташи мы пошли гулять. Надо было район разведать, посмотреть, что тут и как. Нам был выдан один рубль на двоих на случай, если захотим мороженого поесть или в кино сходить. Кинотеатр тут был прямо под боком. Назывался «Берёзка». Афиша сообщала, что идёт новый советско-итальянский фильм «Невероятные приключения итальянцев в России».
Ну, для кого-то, может, и новый, а мы с Лёхой его смотрели уже по много-много раз.
– Пойдём сходим? – спросил Лёшка.
– А ты его не видел, что ли, никогда? Небось, наизусть знаешь.
– На большом экране я его ни разу не смотрел, а по телевизору… да, видел, и не раз.
– Зато у нас есть возможность два часа использовать по своему усмотрению, а сказать, что были в кино. Ведь даже если спросят, о чем фильм, то я смогу подробно его весь пересказать.
– А зачем тебе два часа неподконтрольного времени?
– Пока ещё не знаю. Можно съездить на Таганку и забрать деньги из нашей нычки на пруду.
– Сколько там у нас?
– Двадцать семь рублей.
– Могут пригодиться.
– Могут. Хотя… Я думаю, что можно их и на потом оставить, вдруг понадобятся.
– Ты не доверяешь Васину?
– Я в этом мире никому не доверяю, кроме тебя.
– Саня! А как ты думаешь, нас могут слушать, когда мы в квартире?
– Вроде бы незачем… Там же есть тётя Наташа. И мы всегда на виду. Хотя если у Васина такая крутая спецслужба, то могут и слушать. Мы же вроде бы сейчас проверку проходим на будущее.
– Одноразовый материал.
– Ты это о чём, Лёш?
– У нас, как у того Леона-киллера, нет корней. Наше исчезновение никто и не заметит. Я не исключаю вариант, что на начальном этапе нас будут холить и лелеять. Кормить, поить, одевать и обувать. И даже обучать. И даже очень хорошо обучать. Мы им зачем-то нужны.
– Иногда спецслужбы используют сирот, заранее воспитывая и обучая их. После отсева тех, кто не справился с программой обучения по разным причинам, остаются супербойцы, суперагенты и суперразведчики.
– Вот я и говорю – одноразовый материал.
– Ты думаешь, что если в нас будут вкладывать кучу средств, то нас потом так легко спишут за ненадобностью?
– Иногда одна акция может стоить дороже, чем долгие годы подготовки к ней.
– Знаешь… А я с тобой согласен. Но что ты предлагаешь?
– Ничего. Мы сейчас полностью в их власти. Даже если мы слиняем прямо сейчас, то найдут нас довольно быстро. А может, это даже проверка такая. Нас же так легко отпустили погулять, сразу, на следующий день. Похоже на проверку лояльности.
– И что будем делать?
– Пошли в кино. Будем вести себя как обычные подростки.
– Это сложно. Ты этому Васину уже столько всего умного наговорил. Так что теперь за обычного подростка ты уже не проканаешь.
– А может, я необычный подросток. Между прочим, именно из-за этого нас с тобой и заметили, когда ты болтал в бреду на фарси.
– Ага. А ты ментов валял по обоссанному полу в отделении милиции.
– Это они меня валяли, а я оборонялся только.
– Представляю, что о тебе бы подумали, если бы ты стал вырубать их на глушняк.
– Думаешь, что я мог это сделать?
– Я, прокручивая твой рассказ, примерил на себя ситуацию. Первым ты уронил майора.
– Капитана.
– Без разницы. Ты его о стену ушатал. У тебя было как минимум несколько секунд, чтобы ударом в кадык вырубить его, а потом завладеть табельным ПМ. Пара ударов по голове пистолетом, и капитан надолго вне игры. Возвращается сержант. Выстрел. Минус два. Занимаешь удобное положение, контролируя вход. Заходят двое…
– Трое.
– Какая разница. Пока они глазами хлопают, ты их, как в тире, в упор расстреливаешь. Собираешь оружие и боеприпасы. Переодеваешься и уходишь.
– Я не мог этого сделать. Ты был в больнице, и я не знал, что с тобой. Наши данные у ментов были. И у нас не было бы другого выхода, как переходить на нелегальное положение, если бы я там, в отделении, «двухсотых» жмуров оставил. А братьям-близнецам это сделать сложнее. Мы слишком заметные.
– Это точно… Двое из ларца одинаковы с лица.
– Есть только несколько вариантов. Один из нас маскируется. Изменение причёски, например. Цвет волос или стрижка налысо. Парик –
