раньше были проблемы с обонянием?
— Что? — бесцеремонно выдернутый из своих мыслей Зейн посмотрел на нее с удивлением, после качнул головой. — Их и сейчас нет.
— Однако ты не почувствовал ее там. Не чувствуешь здесь, — она оперлась на тонкие металлические перила, никуда не торопясь и ожидая ответа.
На Зейна эта подчеркнуто расслабленная поза впечатления явно не произвела, но что-то в его тоне неуловимо изменилось:
— Я бы предположил, что это твоя повышенная чувствительность, из-за которой Лив и хочет держать тебя подальше от этого дела, но думаю, все проще. Ее от меня скрыли. Ты моложе меня, поэтому чувствуешь.
Оторвавшись от созерцания грязного асфальта внизу, Эрика посмотрела на него вопросительно:
— Скрыли?
— Заблокировали возможность воспринимать ее для Старейших вампиров, — Зейн задумчиво посмотрел на крышу дома напротив, потом на соседний с ним. — Это старый способ защитить новообращенного «птенца» от возможных желающих поразвлечься, гоняя его. Я так же делал с тобой. И готов поставить, что за нашей девушкой наблюдали оттуда.
Он указал на крышу напротив, и Эрика это заметила, но парадоксальным образом сказанное ранее оказалось важнее.
— Я этого не знала.
— Это технические детали, — словно опомнившись, Зейн посмотрел на нее, пожал плечами, давая понять, что говорит не о важном. — Люди вешают на шею своим детям медальоны с именем и адресом, мы охраняем своих «птенцов», пока они неспособны в полной мере защищаться сами. Поймёшь, когда сама станешь Создателем.
— Спасибо, обойдусь, — Эрика хмыкнула криво и неожиданно для себя весело, и все же предпочла смотреть на указанное место на крыше, но не на него. — Значит, получается, что ублюдок с монетами вампир.
Она не спрашивала, констатируя факт, но Зейн все равно не нашел, что ответить.
Глава 29
Они молчали во время не принесшего результатов осмотра крыши, молчали по пути, но Зейн точно знал, что думали об одном и том же.
Они оба это пропустили. Не поняли, не почувствовали. Вопреки всем законам природы и крови, не уловили присутствие старого вампира.
Эрика выглядела злой, раздосадованной, уставшей, но не готовой сорваться. Сам город успокоил ее, убаюкал и смирил гнев, помог сосредоточиться.
Она ещё не понимала этого в полной мере, и хорошо было бы обеспечить ей хотя бы одну спокойную ночь, чтобы могла прочувствовать, насладиться, полетать по крышам в волю, открывая для себя ощущение безмятежного и умиротворяющего покачивания на этих волнах.
Даже зная Эрику не так хорошо как хотелось бы, — далеко не так хорошо, как знал Фредерику, — он был уверен, что она откажется. Молодая Смотрящая над Нью-Йорком оказался из тех, кто отменяет собственную личную жизнь во всех её проявлениях, пока дело, угрожающее ее городу и его Обществу, не решено.
Как ее предшественник, Зейн сказал бы, что это хорошо.
Как ее Мастер… Бывший Мастер, ратовал бы за баланс и трезвость взгляда, обеспечиваемую им.
Однако его мнения на этот счёт никто не спрашивал. Эрика и без того дала за сегодня больше, чем хотела, открылась и подставила ему спину сильнее, чем могла себе позволить.
Перед внутренним взором сама по себе вставала картинка того, как эта самая спина изогнулась в момент внезапного и ошеломительно сильного оргазма.
В темноте, под дождём, фактически посреди людной улицы Зейн не видел почти ничего, да и не стремился, чтобы не смутить и не спугнуть взглядом, — он в принципе никогда не мешал своему Творению сбрасывать напряжение так, как ей того хотелось.
Сожжённые предохранители… Фредерики, Эрики, — не важно, — сулили невероятное по силе и яркости удовольствие.
Там, в переулке, он просто наслаждался, сходил с ума и плавился от того, как горячо это было. От того, что не допускающая даже невинных прикосновений к себе Эрика так хорошо помнила, что и как нужно делать, чтобы у обоих просветлело в мозгах.
С Дэнни она был другимой. Сдержанной, грациозной. В своей новой манере ласковой.
Мысль о том, что она продуманно провоцировала и красовалась не перед волчонком, а перед ним, можно было списать на собственное самомнение, но Зейн был почти уверен, что не ошибся. Почти.
Эрика двигалась по-настоящему красиво, касалась бережно, и в то же время, покушалась на все заранее обозначенные границы. Как будто проверяла, как много ей позволят, заведомо зная, что сам Дэнни не посмеет, да и не захочет останавливать.
Было это осознанно или нет, — существовал только один способ проверить, но добиваться ответа Зейн не спешил.
Иногда именно момент решает.
Он не приглашал, а Эрика не выдумывала предлогов, чтобы зайти. Пропуская ее вперёд в лифте, он уже раздумывал над тем, насколько уместно будет предложить остаться вне зависимости от исхода вечера.
Тёплый, растрепанный со сна Дэн появился в прихожей сразу же, едва хлопнула входная дверь. Увидев Эрику, он невольно отступил на шаг, после быстрым движением пригладил волосы.
Зейн остановился на пороге, чтобы не мешать им, но при необходимости успеть вмешаться.
Он запоздало подумал, что следовало отправить сообщение, предупредить, что вернётся не один.
Эрика не глядя поставила пакет с вещами убитого охотника на пол, шагнула вперёд и мягко поймала Дэнни за подбородок, чтобы рассмотреть лицо.
— Ты вообще не спишь по ночам?
— Сплю. Как раз этим только что занимался.
Волчонок не улыбался, не уверенный, что это уместно, но в нём не чувствовалось и внутреннего протеста против этого прикосновения.
Эрика же смотрела внимательно. Возможно даже чересчур, но без намёка, подтекста или откровенной провокации.
— Я вижу, — очевидно, удовлетворившись сделанными выводами, она отпустил подбородок Дэна и бросилв взгляд на Зейна через плечо. — Это жестокое обращение с волками, между прочим.
Тот невольно хмыкнул в ответ.
Не то чтобы от нее стоило ждать каких-то особых перемен или акцентов, хотя она и согласилась в присутствии Дэнни соблюдать перемирие по любым вопросам.
Зейн надеялся, что при случае, тем более, пребывая в таком настроении, как сейчас, она останется хотя бы холодно нейтральна. Однако Смотрящая в очередной раз его удивляла.
— Я правда в порядке, — Дэн тряхнул головой, прогоняя остатки дремоты, но снова был безжалостно поймал, на этот раз за затылок.
— Ты идешь спать. И это приказ. На утро для тебя есть работа.
По-прежнему стоя у двери, Зейн почувствовал, как все мышцы в теле волчонка напряглись, мягкое расположение сменилось привычной настороженностью.
— Что я должен сделать?
— Ничего криминального, — Эрика тоже почувствовала, и убрала руку, чтобы не давить без необходимости. — Сегодня убили одного придурка, считавшего себя охотником на нечисть. Это, — она кивнула на пакет у двери. — Мы нашли у него в квартире.
