нравится мне идея с наручниками, – качаю головой и решительно откладываю их на тумбочку около кровати, поднимаю на него глаза. – Я же знаю, что ты никогда в жизни не сделаешь мне ничего плохого.
– Не сделаю, – выдыхает Андрей.
– А если попрошу… просто не трогать меня, то ты сделаешь, как я скажу.
– Ты хочешь, чтобы я тебя не трогал?
– Я…. хочу попробовать, – кладу ладони ему на грудь, чуть толкаю в сторону постели и забираюсь туда следом за ним, когда он ложится на спину. – Как тебе нравится больше всего?
– Что?! – Андрей зажмуривается на секунду. – Предполагалось, что мы будем делать так, как тебе нравится.… больше всего.
– Я просто хочу понять, – кладу руку сверху на него, сжимаю, поглаживаю, и он резко выдыхает, почти со стоном. – Так нравится?
– Да….
– А вот так? – наклоняюсь, целую его в живот, спускаюсь всё ниже и ниже.
– Д-д-да.… – чуть более сдавленное.
– Наверное, и вот так тоже нравится? – улыбнувшись, устраиваюсь удобнее и касаюсь губами самого центра его возбуждения.
– О, господи, Соня…
– Нравится? – прервавшись на секунду, смотрю на него.
– Да-а-а, – вот это уже самый настоящий стон.
– Тогда не двигайся, – шепчу, снова склонившись над ним.
Кажется, это требование для Андрея оказывается невыполнимым. Потому что он то и дело вздрагивает, непроизвольно начинает двигать бёдрами, стискивает в кулаках покрывало на кровати.
Но когда его рука оказывается в моих волосах, я отстраняюсь.
– Может, всё-таки воспользоваться наручниками? – прищуриваюсь, глядя на тяжело дышащего мужчину.
– Может… не надо? – выдыхает Андрей, с трудом улыбнувшись. – Разденься!
– Ты начинаешь командовать, – тянусь наверх и целую его, – за это тебе наказание, я тебя больше не коснусь.
– Нет, малышка, нет-нет, не надо, пожалуйста! – он убирает упавшие мне на лицо волосы, заправляет их за ухо, кое-как усмехается. – Это слишком жестоко!
Вместо ответа тяну наверх футболку, снимая и оставаясь в кружевном лифчике. Мужчина, чуть приподнявшись, пожирает меня глазами.
– Жестоко будет, если я и тебе не разрешу больше меня касаться, – выговариваю многозначительно.
Вообще-то, мне сейчас больше всего хочется именно этого! Чтобы он коснулся меня! Но я закусываю губу и держусь, стягиваю с себя и шорты тоже и, перекинув ногу, сажусь, оседлав его бёдра.
– Кажется, ты водишь меня за нос, – Андрей вдруг сдвигается подо мной, и я чуть краснею, понимая – он почувствовал, что бельё на мне уже всё влажное.
– Я же нормальная женщина и не могу не реагировать на такого мужчину, – улыбаюсь ему.
– Ты не просто нормальная женщина… ты восхитительная, удивительная, самая потрясающая женщина, которую я встречал, – он резко выпрямляется, обхватывает меня руками, прижимая к себе. – Ты не боишься меня?
– Нисколько, – качаю головой, закидываю ему руки за шею. – Я… рядом с тобой ничего и никого не боюсь, Андрюш.…
– Как ты меня назвала? – в голосе слышна улыбка.
– Андрюша, – выдыхаю, потому что его губы начинают прокладывать дорожку от моей шеи к ноющей от желания груди. – Андрюшенька…
– Всегда зови так.… – он обхватывает губами твёрдый сосок, и я вскрикиваю, чувствуя, как пульсирует и сжимается всё внизу.
Андрей не меняет позы. Не переворачивает меня, не ложится сверху, он… просто приподнимает меня за талию – так легко, словно я ничего вообще не вешу – а потом опускает, прямо на себя.
Мы оба не удерживаемся от стона.
– Моя малышка…. такая тугая, господи, это просто…. сдохнуть можно… – лихорадочный сдавленный шёпот. – Подвигайся сама…. Тебе комфортно?... Хорошо?...
– Да, – выдыхаю, начиная двигаться и тереться о него бёдрами, прижимаясь сильнее и чувствуя, как он тоже двигается во мне. – Не останавливайся!
И он подчиняется. Потому что мы оба этого хотим!
Оба сходим с ума. Оба стонем и вскрикиваем, когда ощущения начинают становиться всё острее и острее.
– Соня…. моя Сонечка… малышка моя любимая… – слышу, уже зажмуриваясь, уже находясь на грани, и, не сдержавшись, выкрикиваю его имя, вжимаясь в него со всей силой.
– Соня, Боже…. не могу больше.… – он вздрагивает подо мной, длинно стонет, обхватывая меня за спину, зарывается лицом в мои распущенные волосы.
Мы не отрываемся друг от друга, продолжая без сил полулежать на кровати в той же позе. И только когда я начинаю волноваться, что слишком на него давлю, и, завозившись, приподнимаюсь – понимаю, что…. мы, чёрт побери, не предохранялись!
– Соня…. – Андрей смотрит так виновато, что всё желание хоть что-то говорить у меня пропадает. – Прости, пожалуйста! Прости, я идиот! Я…. должен был подумать…. Я не успел…
– В такой позе ты и не смог бы успеть, – вздохнув, ложусь обратно, поудобнее устраиваясь у него на груди.
Чего теперь-то? Я и сама могла бы быть посообразительнее!
– Соня? – мужчина сдвигается, пытаясь увидеть моё лицо. – Ты как себя… ты не сердишься?
– Не из-за чего сердиться, – поднимаю голову, упираюсь подбородком в руку, лежащую у него на груди. – Дело-то житейское, это ещё Карлсон говорил.
– Я, похоже, ненамного умнее твоего Карлсона, – ворчит он, обнимая меня крепче и поглаживая по спине, а я фыркаю, понимая, что он сейчас не о герое книжки, а о моём одногруппнике.
– Далеко не все залетают с первого раза, – пожимаю плечами. – У меня сейчас… – хмурюсь, пытаясь сосчитать, – вроде бы безопасные дни.
– Ты как-то чересчур спокойно реагируешь, – Андрей снова заглядывает мне в глаза.
– А должна в истерике тут биться? – поднимаю брови.
На самом деле, я и сама не понимаю, почему вдруг так спокойна. Ведь все же девушки бояться залететь от своих парней….
Но к Андрею это не относится.
Я просто…. знаю. Как будет – так будет.
– Сонь.…
– М-м-м-м?
– Я тебя люблю.
Дёрнувшись, поднимаю голову. Глаза у меня сейчас, наверное, круглые как плошки!
Андрей смотрит так, что…. вокруг меня словно воздух заканчивается.
– Я сказал это не потому, что произошло… то, что произошло, – говорит тихо. – Не поэтому. Я…. просто недавно понял, что… ты – самое невероятное чудо, какое только могло случиться в моей жизни. Я люблю тебя!
С трудом делаю вдох, втягивая в лёгкие
