Нет.
Тянусь, беру её за руку.
– Сонь, не надо брать на себя больше, чем можешь унести. Я сам принял решение. Потому что в тот момент было важнее спасти тебя, чем остаться в рамках закона... И я бы сделал это снова, если бы пришлось, – улыбаюсь ей, промокаю слезинку на щеке уголком одеяла.
– А ты не волнуйся. Я в любом случае буду рядом с тобой. И здесь. И в суде, когда он состоится. Везде.
Соня смотрит на меня. В её взгляде – ужас и благодарность одновременно.
– Но ты любишь эту работу.…
– Люблю, – качаю головой. – Но тебя я люблю больше. И если не будет этой работы, найдётся другая. Или ты влюбилась именно в строгого адвоката? – шучу, поддевая её.
– Дурак, – она возмущённо пыхтит. – Я в тебя влюбилась. Какая разница, кто ты по профессии!
Вздохнув, обнимаю свою девочку.
И понимаю, что не могу больше тянуть.
Всё равно это выплывет. День, два, ну неделя…. Лучше, если она узнает от меня.
– Сонь…. – делаю глубокий вдох. – Есть ещё одна вещь, о которой нужно поговорить.
Она напрягается, словно уже знает, что я собираюсь сказать.
– Мы ещё будем проверять цепочку. Кто звонил Дамиру, отдавал приказы, руководил через него. Кто подставил тебя, твою мать. Кто…. писал сценарий всего этого дерьма.
– Да? – Соня отодвигается, глядя мне прямо в глаза.
– Подозреваемый номер один – твой отец, – сообщаю без обиняков.
– Папа? – кажется, она перестаёт дышать.
– У него был доступ ко всему, Сонь, – вздыхаю, до чего тошно мне говорить это. – к твоему университету, к клубу, к полиции, к бизнесу. И.… ко мне тоже. Он знал, как я работаю. Знал, где мы с тобой будем. Знал, что я поверю.
Между нами повисает пауза.
– И у него был мотив, – выговариваю устало. – При разводе… он так много говорил о том, что хочет справедливости. Но всё это…. теперь я почти уверен, что это были только слова. Он хотел избавиться от твоей матери, оставить весь бизнес себе. Убрать тебя из уравнения. И сделать это так, чтобы все выглядели виноватыми… кроме него.
Соня не двигается, только стискивает ладони в кулаки. Лицо белое, губы закушены, но вот взгляд.… взгляд твёрдый.
– Это… пока не точно? – спрашивает наконец тихо.
– Пока только гипотеза, да, – киваю в ответ. – Но слишком много нитей ведут к нему.
Девушка опускает голову, долго молчит. Смотрю на неё, не представляя, о чём она думает сейчас.
– Как ты? Ты ведь.… дружил с ним, – шепчет наконец, и я невольно качаю головой.
Вот в этом вся Соня. В первую очередь думает обо всех, кроме себя.
– Дружил, – стискиваю челюсти. – Возможно, из-за этого как раз слишком долго закрывал глаза.
Соня кивает, тянется и переплетает наши пальцы. Обнимаю её второй рукой.
– Если всё так и есть.… – начинает тихо, но уверенно, – … мы.… должны вывести их всех на чистую воду. Я… если понадобится, я дам показания, Андрей. Даже если эти показания… утопят его окончательно.
Прижимаю к себе свою такую сильную слабую девочку. Всё-таки она – какой-то уникум.
* * * * *
Макс приезжает ближе к обеду.
Он не звонит в домофон – стучит в дверь двумя короткими ударами, характерно. Я открываю, отступаю в сторону.
– Ну что, где там твоя девочка? – усмехается. – Познакомишь?
Не успеваю нахмуриться, как в коридор выходит Соня.
– Его девочка здесь, очень приятно, – подходит ко мне и берёт меня за руку.
Макс восхищённо присвистывает, на что я невольно делаю шаг вперёд, загораживая свою малышку собой.
– Так, – цежу мрачно, сверля взглядом опера.
– Уймись, Отелло, – фыркает приятель. – Чаем хоть напоите? Я без обеда!
– Есть суп, – Соня снова выходит из-за моей спины, делает мне страшные глаза, шепчет: – Перестань!
– Господи, она ещё и готовить умеет, – закатывает глаза оперативник, снимая куртку. – Повезло тебе, Славин.
– Ты упорно нарываешься на хук справа, – отвечаю хмуро.
– Тебе нельзя, – хмыкает мужчина. – Привлекут!
– Уже можно, – складываю руки на груди. – Скоро статуса адвоката лишусь.
– Охх, бл.… – Макс прикрывает рот рукой, глядя в сторону кухни, куда ушла Соня, моментально становится серьёзным. – Уже? Вот же с-с-с-с….
– Было бы странно, если б не отреагировали, – пожимаю плечами.
– Как-то быстро слишком, – прищуривается он. – Может, кто-то подсуетился?
– Может, и так, какая теперь уже разница, – отмахиваюсь. – Ладно, пойдём.
Соня разливает суп и, хотя я предлагаю ей остаться, качает головой.
– Нет, Андрюш, я лучше с Малышом посижу, в комнате, – вздыхает, отводя глаза. – Ты потом расскажешь, что мне нужно знать…
Не хочет слушать про отца. Киваю, глядя, как она выходит из кухни, забирая с собой щенка.
– Ещё и умная, – качает головой Макс, подобрав последнюю ложку супа. – Везучий ты засранец, Славин….
– Давай к делу лучше, – с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.
– К делу – так к делу, – кивает опер. – Короче, смотри. Работать есть с чем. Жёсткий диск – просто на вес золота. Цифровые следы по большинству договоров ведут к одному и тому же айпишнику. Домашнему. Адрес – та квартира-студия, где Артур жил всё последнее время, как на развод подал.
Я безрадостно хмыкаю.
– Он сам себя закопал.
– Не сразу. Он думал, что через клуб можно всё отмыть. Деньги, девчонок, договоры. Через PR-агентство, через пустые фирмы. А потом ввязался в наркоту. И начал спешить. В какой-то момент всё пошло слишком быстро.
Макс вытаскивает другую папку.
– Вот это – вчерашний разговор с Анитой. Ну, как разговор. Допрос, оформленный.
Беру листы, пробегаю глазами по строчкам. Сколько я всех этих протоколов допроса перечитал… Многое видно сразу.
Сначала она испуганная, сдержанная, отрешённая. Потом оживляется. Много эмоций. Чуть не переигрывает. Пытается отстроиться: «я не знала, я просто жила, я думала, что клуб – это бизнес Артура, а не…»
– Она пытается отмыться, – кладу папку на стол, киваю. – Хочет, чтобы мы увидели жертву, а не соучастницу.
– И отчасти ей это удаётся, – Макс пожимает плечами. – На ней нет ключевых подписей. Она
