— Мы прокатимся, — улыбнулся Костя.
— Может все-таки с нами?
Костя снисходительно посмотрел на жену.
— Не очкуй, мать.
Громкоговоритель оповестил о закрытии трассы через тридцать минут.
— Камера включена? — спросил Костя Антона, на шлеме которого красовалась новенькая GoPro
— Да, только все равно одно молоко.
— Облако пройдем, там появится видимость.
— Мы тогда в кафешке у шлагбаума будем ждать, — сказала Аня, перекручивая посадочный турникет.
— Ок, полчаса.
— Проверь, — Антон указал на рацию, закрепленную на лямке рюкзака друга.
Костя нажал кнопку:
— Прием.
Динамик хрипло повторил его голос.
— Давай до Мира, а там вправо по пухляку.
— Решил погонять?
— Да вроде за пару дней-то размялся, попробуем, — Антон оттолкнулся палками и скользнул вниз.
Снег лип к стеклам масок. Белая пелена была лишена ориентиров. Это похоже на свободное падение. И только скрип лыж, попеременно врезающихся в наледь трассы, все еще напоминал о существовании гравитации. Ниже метров на пятьсот, как и говорил Костя, облачность рассеялась, сделав видимость приемлемой. Свежевыпавший снег почти скрыл лыжную колею, уходящую с основной трассы на не подготовленный склон. Костя остановился.
— Уверен? — спросил он подъехавшего Антона.
— Да вон же накат! Крюком тянется. И дальше снова выходит к дороге. Не заблудимся, — ответил Антон.
— Ок.
Вдали громыхнуло. Может, это разошелся трещиной ледник, или обвалился слой фирна, рокотом предупреждая об опасности. Сквозь туман видно не было. Горы снова пытались говорить, но солнце не обманешь. Сегодня оно пристально смотрело в ущелье, заставляя туристов снимать пуховики. Нагретый к полудню воздух восходящим потоком взобрался на гору. Он быстро разогнал туман, очистив от него лыжную трассу. Теперь солнцу ничего не мешало наблюдать за представлением. Горы опять проиграли.
Антон ехал первым. Склон плавно спускался вниз, а затем снова набирал высоту, лениво вползая на холм толстым слоем снега. Костя видел, как Антон перенес вес тела на пятки, чтоб носки лыж не зарывались в сугроб. Проторенная кем-то лыжня двумя полосками каемок огибала холм, похожий на перевернутую собачью миску. Антон ускорившись съехал с наката и направился к вершине. Снежная пыль взмывала за его спиной, словно озлобленная мошкара. На подъеме Костя нагнал друга. Антон был на вершине, Костя на подошве возвышения, метрах в пятидесяти, ниже друга. Костя, посмотрел вверх. В освободившемся от облаков небе он видел красный шлем Антона. Костя хотел окликнуть друга, предложить сделать привал, но его опередил утробный звук, похожий на бас мощного сабвуфера. По вершине холма пробежала длинная трещина, и часть склона, тяжелой массой рухнула вниз. Антон почувствовал, как его левая нога, теряя опору, проваливается в пустоту. Нарост снега, образовавшийся с подветренной стороны, больше не удерживала корка льда, рассеченная лыжей Антона…
Солнце смотрело внимательно. Правила не должны нарушаться. Снег не может падать вверх…
Грохот закончился так же быстро, как затихает сабвуфер проехавшей мимо тонированной девятки. Туман услужливо рассеялся, не мешая солнцу наблюдать.
Антон бежал вниз, туда, где минуту назад стоял его друг. Он видел разбросанные по склону вещи: шлем, рюкзак, перчатки, но их хозяина нигде не было. Антон метался из стороны в сторону, как собака потерявшая след. Кричал. Звал. Но горы умеют молчать.
Опомнившись, Антон достал телефон. Дрожащие пальцы несколько раз промахивались мимо нужных клавиш, пока не набрали комбинацию 112.
— Алло! Алло бл. дь!!! — орал он оператору в трубку, визгливым от паники голосом, — Нужна помощь! Лавина! Там человек!
Глава 6
Кабардино-Балкарская республика, склон Эльбруса, близ станции Мир
начало марта 2024 года
Темно. Трудно дышать. Тело сжато тисками. Невозможно пошевелиться. Виски пульсируют давлением. Капли пота стекают с шеи на лицо и лоб. Кажется, я вишу головой вниз. Где я? Машинально, как учили, пускаю струйку слюны. Липкая дорожка ползет по щеке в сторону переносицы. Значит все-таки головой вниз. Холодно. Пытаюсь вспомнить хоть что-то. Мысли не вяжутся. Кричу. Голос тонет в пустоте. Воздуха все меньше. Нельзя паниковать. Нужно замедлить ритм сердца. Пытаюсь дышать медленно. Четыре секунды вдох, восемь секунд выдох. Вдох, выдох. С трудом получается расшевелить затекшие пальцы левой руки. Ногти шкрябают что-то холодное, хрустящее. Снег. Я знаю что это.
Воспоминания рисуют картинки десятилетней давности. Мой взвод проходит зимние сборы. Урок лавинной опасности. Полутораметровая яма в снегу. Нас по очереди кладут в нее лицом вниз. Голова чуть поднята, чтоб оставить место для дыхания. От сжатой в кулак ладони вверх тянется жердь страховочного щупа. Кричу «готов». Первые лопаты снега валятся мне на спину. Снег тяжелый. Не такой как в детстве. Самостоятельно уже не выбраться. Бетонной плитой тело вжимает к полу. Давит безысходностью. Я знаю, стоит только дернуть щуп, меня вытащат. Я под контролем и в безопасности. Все равно страшно. Страх отупляет. Сердце стучит, выжигая остатки кислорода. От теплого дыхания стенки воздушной камеры быстро обледеневают, накапливая углекислый газ. Десять минут. Все, что получается, это высвободить ногу, подтянув ее к животу. Упершись коленом, пытаюсь расшатать плотную массу снега. Получается, но от усилий дыхание становится чаще. Дергаю щуп. В глазах темнеет. Меня выкапывают. Резкий глоток кислорода. Теряю сознание. Из группы только двоим удалось выбраться самостоятельно.
Сомнений нет. Я под лавиной. Как сюда попал, сейчас неважно. Все вопросы потом. Надо действовать. Время против меня. Рука около лица. Отлично. Еще немного и кисть пробивается в пустоту. Расчищаю пространство. Как тогда, подставив колено, давлю вверх. Выгибаюсь дугой. Есть. Значит не так уж глубоко. Правая нога начинает сильно саднить. Возможно вывих. Хуже если перелом. Слышу собачий лай. Хоть бы спасатели. Хоть бы нашли. На последнем дыхании пытаюсь шевелиться. Надеюсь они заметят движение. Тело перестает слушаться. Начинается гипоксия. Возможно галлюцинация, но мне кажется в плечо что-то ткнулось. Еще раз. Темнота.
* * *
— Сюда, — поднял руку спасатель.
Длинный щуп телескопом торчит из снега. Лохматая собака, зарывшись носом, копает верхний слой сошедшей лавины.
— Лопаты! — командует старший эмчеэсник.
Спустя семь минут, меня достают из двухметровой ямы. Кладут на носилки. Нога вывернута не отстегнувшейся лыжей. Жена кричит. Жену и друзей не подпускают. Ратрак
