через агентство «Крошечка Хаврошечка». Верно? — уточнил Иван Сергеевич.
Я замерла. Они ищут меня? Вернее, не меня…, а настоящую Лопаткину? Ту, чье место я заняла? Ой, что сейчас будет…
— Да, — коротко ответил Яр. — И что? Это незаконно?
— И где сейчас Ульяна Алексеевна? — вкрадчиво произнес Леонид Яковлевич.
— Здесь, — выдавила я. — Это я.
Леонид Яковлевич вынул из внутреннего кармана пальто карточку. Кажется, солнцерисунок. Прищурившись, он посмотрел на карточку, потом на меня, и снова на карточку.
— Ну-с… видите? — обратился он к Ивану Сергеевичу. — Это разные барышни.
— Документы покажите, барышня, — обратился ко мне Иван Сергеевич.
— Ульяна, стой. — Яр схватил меня за руку, хотя я никуда не уходила. — В чем дело? Почему вы…
— Да потому что эта дамочка не та, за кого себя выдает, — выпалил Леонид Яковлевич. — Владияр Николаевич, вы подтверждаете, что наняли на работу эту женщину?
— Разумеется. — Яр поджал губы.
— Но она — не Ульяна Алексеевна Лопаткина! Ульяна Алексеевна Лопаткина поехала в Москву на заработки, из Нижнего Новгорода. И пропала. Ее ближайшая подруга обратилась ко мне с просьбой найти Ульяну Алексеевну. И вот! — Он ткнул в меня пальцем. — Это не она!
— Я — Ульяна Алексеевна, — сказала я. — Но не Лопаткина, а Свиридова.
— Призналась! — торжествующе воскликнул Леонид Яковлевич. — Куда же ты настоящую Лопаткину дела? Убила?!
— Что за чушь! — возмутилась я. — Никого я не убивала. Было крушение поезда, и документы Лопаткиной случайно попали ко мне. И да, я ими воспользовалась…
Тут мой взгляд упал на Яра, и я осеклась. Он смотрел на меня, как на чужую. Будто не он недавно держал меня за руку, не он целовал. Он поверил, что я убила… и заняла место убитой?
— Разберемся! — решительно произнес Иван Сергеевич. — Вы задержаны.
Еще и наручники из кармана достал!
К счастью, Митя всего этого уже не видел, его увел со двора Афанасий.
— Яр… Владияр Николаевич, мне нужно сказать вам кое-что важное, — произнесла я, ощущая горечь во рту. — Уделите мне две минуты, умоляю.
— Зайдем в дом, — сказал Яр.
— Но позвольте… — запротестовал Леонид Яковлевич.
— Не позволю! — рявкнул Яр. — Это мой дом. И моя прислуга. У вас есть ордер на арест?
— Это задержание, — вмешался Иван Сергеевич. — До выяснения обстоятельств. Подлог, знаете ли…
— Не надо, Владияр Николаевич. Я пойду с ними, — сказала я. — Я действительно заняла чужое место. Но, пожалуйста, мне надо с вами поговорить!
— Хорошо, — согласился Иван Сергеевич. — Мы подождем. Но не более пяти минут. В доме есть другой выход?
— Она не сбежит, — процедил Яр, толкая коляску к двери, ведущей в дом.
Я последовала за ним.
— Ульяна, почему ты… — начал было Яр, едва мы очутились в гостиной, но я его перебила.
— Все так, как я сказала, Владияр Николаевич. Я отвечу за то, что сделала. А вас умоляю об одном. Позаботьтесь о Мите. Не отдавайте его в приют. Он ваш сын, — выпалила я на одном дыхании.
— Ульяна…
— Est-ce que tu veux m'épouser ou pas?[1]
Яр не забыл. Я поняла это по его округлившимся глазам, по вытянувшемуся лицу. Что ж, и я не ошиблась.
— Не надо жениться, — сказала я. — Это всего лишь фраза, что ты тогда произнес. Это доказательство того, что Митя — твой сын. Другие доказательства ищи в своей родовой книге. Яр, спасибо за все. За сына — отдельное спасибо. Прощай.
— Ульяна, остановись! — рыкнули мне вслед.
Но я быстро выскочила за дверь, сбежала по ступенькам в сад и позволила мужчинам взять меня под руки, увести со двора и посадить в полицейский ведомобиль. И только потом беззвучно заплакала.
[1]Так ты женишься на мне или нет? (французский)
Глава 36
Невыносимая женщина! И слова не дала сказать!
А Митя? Перун всемогущий, как же теперь объяснить все Мите?!
Владияр стискивал подлокотники кресла, и кровь стучала в висках. Ульяна знала с самого начала, в чей дом нанялась работать? Как она решилась на подлог? Зачем?! Он же не знал ее настоящего имени. Или это все… совпадение? Да не может такого быть!
Нет, не о том он сейчас думает. Это все неважно.
— Мама! Мама! Мама-а-а! — надрывался ребенок в соседней комнате.
Митя — сын Владияра. В первую очередь, нужно успокоить Митю. Знать бы еще, как…
— Афанасий! — крикнул Владияр. — Идите сюда.
Митя извивался на руках Афанасия, пытаясь вырваться. Тот его уговаривал, что бежать за мамой нельзя, но тщетно.
— Митя, — позвал Владияр. — Митя, послушай…
Мальчик плакал, не обращая на него никакого внимания.
— Дмитрий! — рыкнул Владияр. — Почему ты плачешь?
Наступила тишина. Всхлипывая, Митя уставился на Владияра. И вырываться перестал.
— Почему ты плачешь? — повторил вопрос Владияр.
— Мама меня бросила, — наконец выдохнул Митя.
— Это не так. Неправда, — возразил Владияр. — Афанасий, отпусти его. Митя, подойди.
Он поднял мальчика на руки, прижал к груди, обнимая.
— Митя, ты любишь маму.
Горький всхлип.
— И мама очень тебя любит. Как она может тебя бросить? Это… недоразумение. Со взрослыми такое случается.
О том, что за чушь он несет, Владияр старался не думать. Но как-то надо объяснить все трехлетнему малышу! А метрика? У Мити должна быть метрика…
— Афанасий, сходи наверх, поищи документы, — приказал Владияр.
— Мама вернется? — спросил Митя.
И голос его звучал несколько уверенней.
— Обязательно вернется, — твердо пообещал ему Владияр. — Скажи, ты помнишь ваше путешествие в поезде?
Опасная тема. Если Митя испугался, когда поезд потерпел крушение, сейчас он вновь может расплакаться.
— Помню, — кивнул Митя. — Мы с мамой жили в скиту, а потом умерла бабушка, и мы поехали…
Эту часть истории Владияр уже слышал. Однако…
— Двое мужчин? — переспросил он.
— Да, — кивнул Митя. — Я испугался, что один из них ударит маму. Он был злой, сердитый, кричал.
— А другой?
— Другой проводил нас до деревни. А потом пришел на вокзал, принес что-то маме. Я спросил, кто это, а она ответила, что никто.
«Родственники,
