кошмаром, и визит Влада с адвокатом эту уверенность не разрушили. А, может, я так защищалась от суровой действительности. Притворялась, что сплю, что все происходит не со мной.
Влад передал мне что-то из еды. Я отдала корзину Княжне, не заглянув внутрь. Спящим еда не нужна. И голода я не испытывала.
Княжна отвесила мне затрещину, сунула в руку булку и велела есть.
— Видала я таких, — прошипела она. — Жить ей не хочется! О сыне подумай, дура! Иди вон, богам помолись, что защитники нашлись!
Это отрезвило. Едой мы поделились со всеми, но большую часть Княжна скормила мне. А я, вместо того чтобы ждать каторги или казни, стала ждать встречи с Митей. И с Яром, которого хотела обнять не меньше, чем сына.
Глава 38
— Я никуда не поеду.
— Яр, так нельзя! — вспылил Влад. — Ты толком не выслушал…
— О чем говорить, если ехать надо немедленно? — возразил Владияр. — Пока Ульяна в тюрьме, я никуда не поеду.
— Потом будет поздно, — вздохнул Добрыня, друг Влада. — Этот фейри раз в сто лет из холмов выходит. Для него век — не срок. Так, мгновение. Но не тебе.
— Моя женщина в тюрьме. — Владияр выразительно уставился на Добрыню. — Ее обвиняют в убийстве, которое она не совершала. Как я могу уехать?
— Можно подумать, ты лично занимаешься ее делом! — брякнул Влад.
Зря он это сказал. Владияр и без того знал, что он бесполезная колода. Бросать ему это в лицо, как минимум, бестактно. И обидно, чего уж!
Владияр спорить не стал. Молча развернул коляску и поехал прочь из кабинета, где мужчины собрались, чтобы обсудить внезапно изменившиеся планы. То есть, Владияр своих не менял, это приехавшие гости… настаивали.
— Эгоист! — крикнул ему в спину Влад. — У тебя появился шанс встать на ноги, а ты о своей чести печешься! Вот и подумал бы… о своей женщине! И о сыне!
Владияр захлопнул за собой дверь.
Может, и прав младшенький. Даже, наверняка, прав! Если бы Владияр верил в то, что у него есть шанс на исцеление, он прислушался бы к его словам. Так ведь пустое все. Только время зря потратит. И здесь его не будет, и там не помогут.
Фрея и Добрыня приехали сегодня. И с хорошими, как им казалось, новостями. Владияр знал, что Владимир не оставляет попыток помочь с исцелением. Какие-то артефакты разрабатывает, медицину изучает. Только оно бессмысленно, ведь лучшие лекари государства сказали, что мертвое стать живым не может. И иноземные подтвердили. А то Владияр не понимает, отчего матушка с батюшкой по курортам разъезжают! Все надеются найти волшебный источник, что исцелит их сына. Но то, что Влад с Марьяной озадачили друзей такой просьбой, Владияру в голову не приходило.
Эту историю Владияр знал от матушки. У Фреи, которую сватали за Влада, в услужении был фейри. Как выяснилось, Фрея замуж за Влада не собиралась, да и брат к тому времени уже был женат, но встречи с ним искала. Потому что согласно легенде или пророчеству, Владияр толком не понял, освободить фейри из рабства мог только Влад.
Собственно, так оно и вышло, только фейри умер. Но считалось, что грехи свои фейри искупил, а Влад стал то ли спасителем, то ли освободителем… Короче, важной персоной для этих самых фейри, что носа из холмов не казали, да на род людской плевали с высокой колокольни.
Влад и попросил Фрею, последнюю хозяйку Балора, так звали того фейри, связаться с его родней и передать просьбу. А просьба — исцеление Владияра.
Фейри согласились помочь. И тот, кто мог провести операцию, сейчас находился в мире людей. Фрея и Добрыня приехали в Москву так быстро, как могли. А до того связались с Владимиром и назначили день, когда Любомира, жена старшего брата, сможет открыть путь из Лукоморья в то место, куда надо Владияру. Владимир прилично развил свои способности, и научился передавать мысленные картинки Любомире, потому что открывать короткие пути могла только она.
Короче, за спиной Владияра организовали целый заговор. И теперь его поставили перед фактом: ехать на встречу с фейри немедленно. Вечером ждали Владимира с Любомирой.
Как можно верить фейри? История Балора их ничему не научила? Сами же потом будут прятать взгляд и сожалеть о содеянном!
Владияр вернулся к себе, и буквально через минуту в комнату вбежал Митя. С глазами, полными слез.
— Папа, ты тоже уезжаешь? — спросил он с отчаянием. — Ты — тоже?!
Он как-то поверил, что мама просто уехала по делам. С того дня он больше не плакал, но почти и не смеялся. Отказывался играть, даже Василиса не могла его растормошить. И, скорее всего, подслушал разговоры взрослых.
— Нет, Митя, я никуда не уезжаю, — спокойно произнес Владияр, протягивая к сыну руки. — Я тебя никогда не оставлю.
— Мама тоже так говорила, — горько вздохнул Митя, однако на колени забрался, привычно прижался к груди.
— Маме пришлось…
— Пап, если уедешь, возьми меня с собой. Я не буду мешать.
С Александром Владияр говорил по телефону. Тот подтвердил слова Влада: родовую книгу отец ему не оставлял, что логично. Пусть батюшка уже и не Великий Князь, но все же глава рода. А дело Ульяны Александр пообещал взять под личный контроль и посоветовал нанять не только адвоката, но и частного сыщика, чтобы тот землю рыл, а доказательства невиновности Ульяны нашел.
И вот теперь брось все — и уезжай! За тридевять земель!
Митя задремал, пригревшись. Владияр и о его здоровье теперь беспокоился, как бы лекаря звать не пришлось. Тоскует малыш без мамы. Марьяна говорит, что он и ест плохо.
В дверь поскреблись.
— Афанасий, ты? — вполголоса спросил Владияр.
Будить Митю не хотелось.
В комнату заглянула Марьяна, за ее спиной маячила Фрея.
— А, тяжелую артиллерию прислали, — фыркнул Владияр.
— Тяжелая, Ярушка, это если Мите сказать, что папа лечиться не хочет, — невесело пошутила Марьяна. — А мы… только расскажем тебе о том, о чем ты, скорее всего, не догадываешься.
— Афанасия позови, — попросил Владияр. — Пусть Митю заберет.
Дождавшись, когда Афанасий унесет спящего Митю, Марьяна сказала:
— Яр, ты, безусловно, в своем праве. Уговаривать тебя бессмысленно, я по мужу знаю. Вы все, братья Юрьевские, в упрямстве похожи, как близнецы. Но вот что
