идти, – с сожалением сказала она. – Чеслава велела сегодня не задерживаться.
Вереск помрачнел, но подал ей руку, а когда она выпрямилась, подошел близко-близко и прошептал:
– Оставь эту затею. Не ходи сегодня никуда с ведьмами, а еще лучше – убегай от них. Ничего доброго от двоедушницы ждать не приходится: она втянет тебя в свои дела, потом не отмоешься.
– А куда мне идти? Ни дома нет, ни родни. Я-то по небу летать не могу, как и в углу у печи жить.
– Ты пожалеешь об этом решении. – Вереск покачал головой. – Вештицы своей злобой прославились, страшными поступками. А ее колдовство…
– Хватит, – попросила Ярина. – Мне и так тошно.
Вздохнув, Вереск кивнул, отвязал козочку и в сторону села пошел, а Бурая и Ярина – следом за ними.
Уже подойдя к околице, Ярина разволновалась. Сердце не на месте было, стучало так, что уши закладывало. Бурая тоже беспокоилась, порыкивала, мотала большой головой, будто чувствовала что-то. Вереск не сказал ни слова с тех пор, как они вышли из-под сени деревьев. Глядел под ноги, черные брови сошлись над переносицей.
– Ты со мной полетишь? – спросила Ярина, когда они приблизились к дому ведьм.
– Если позовешь.
– Мне сегодня на суку лететь придется. Страшно, – призналась она.
– Знала бы ты…
– Снова пугать меня собрался? Лучше скажи что-то доброе.
Вереск вздохнул, натянуто улыбнулся и выпалил:
– Коль в беде окажешься, я тебя выручу, слово даю!
Ярина кивнула и, забрав у него веревку, повела козочку в сарай. Бурая облюбовала себе местечко за домом, ушла туда, беспокойно оглядываясь. Жаль, она не могла медведицу с собой взять: Ярина ей доверяла намного больше, чем Вереску, пусть теперь тот и казался куда меньшим злом.
Войдя в дом, Ярина увидела ведьм: они сидели на лавках, на колченогих табуретках, за столом. А как заскрипела дверь, закрываясь, все разом повернулись к ней, будто заговоренные.
– Явилась. – Чеслава махнула рукой. – Не потеряла бузину?
Ярина нехотя достала из-за пояса палочку и показала ведьме. Та кивнула, перевела взгляд на Голубу и приказала:
– Сук передай.
Ведьма достала из-за спины ничем не примечательный толстый сук и протянула Ярине. Та приняла его и тут же выронила: дерево оказалось покрыто чем-то вязким и неприятным.
– Криворукая, – прошипела Голуба.
– Поднимай! – велела Чеслава. – Раз птицей обращаться ты не способна, будешь летать на суку! Теперь слушай внимательно, что надо делать. Подойди, что ты там встала как прибитая?
Сдерживая отвращение, Ярина подняла сук и поставила его у двери. Обтерев руки о сарафан, она подошла к столу и села между Чеславой и Душицей.
– Этой ночью мы наведаемся в царский дворец, – сказала Чеслава.
Ведьмы возбужденно зашумели, а Голуба выпалила:
– Ну наконец-то!
– Цыц! – рявкнула на них Чеслава. – Часть из вас пойдет в город, другая – со мной во дворец. Попытаемся добраться до царевича; пусть пожалеет, что из гроба хрустального выбрался. Его будем искать мы с сестрой, остальные должны по сердцу принести к нашему месту силы. Коль кто-то без сердца вернется – пожертвует своим.
Ведьмы закивали, одна Ярина сидела ни жива ни мертва, во все глаза смотрела на Чеславу и не могла ни слова сказать.
– Как сердце?.. – наконец спросила она.
– Как? – Чеслава бросила на нее пугающий взгляд. – Поднеси бузинную палочку к груди человека, заговоренное дерево все за тебя сделает. Как сердце вынешь, спрячь его в мешочек, садись на сук и лети в лес, к самому высокому ореху. Там мы собираемся.
На лбу Ярины пот выступил, она сжала проклятую бузинную палочку и с отвращением на нее посмотрела. Что же за сила заточена в ней? Какие страшные заговоры над ней читались?
– Если вернешься без сердца, – прошептала Чеслава, – я твое заберу. Или сердце твоей медведицы.
– Не посмеешь! – вскинулась Ярина.
Ведьмы рассмеялись, закудахтали, словно куры. Одна лишь Душица не смеялась, смотрела с жалостью, но молчала.
– Еще как посмею! Бросить нас решишь – найду тебя, где бы ты ни была, из-под земли достану. Как только жить спокойно начнешь, как только станут твои дни светлыми, я приду и заберу всех, кто тебе дорог. Ни мужика у тебя не останется, ни детей – всех заберу! Помяни мое слово! – Ведьма злобно зыркнула на Ярину. – Мучиться будешь до седых волос, а как решишь в Навь уйти, закрою я для тебя проход в нее, станешь вечно скитаться по свету, с ума сойдешь от тоски и обратишься тварью ненасытной, что потроха человеческие по ночам жрет!
– Хватит, – вмешалась Душица, – ты ее напугала, да так, что она прямо сейчас замертво упадет.
Ярина ничего не могла сказать, ее трясло, аж зубы стучали. Знала: не пустыми угрозами Чеслава бросается, все до одной исполнит. Неужели и остальных женщин она так же запугала? Или кто-то по своей воле за ней пошел?
– Стемнело, – сказала одна из ведьм. – Пора.
Женщины по очереди покинули дом, одна Душица с Яриной осталась. Взгляд ведьмы был полон жалости, да только что от нее толку?
– Лучше сделай все так, как она велела, – сказала Душица. – Привыкнешь, рано или поздно все привыкают.
– Да она же зло во плоти! Как ты можешь идти за ней?! – закричала Ярина, не выдержав.
– Я тебя предупредила. – Душица всучила ей мешочек и шагнула в темноту за порогом.
От бессилия хотелось плакать, но разве слезы помогут?
Ярина вышла на улицу и увидела в небе больших птиц, улетающих прочь. Если отстанет – не найдет дороги, а значит, не принесет сердце и будет всю жизнь страдать от проделок вештицы.
Сжав сук ногами, Ярина сглотнула горькую слюну и подпрыгнула. Ведомое злой волей, дерево устремилось в небо, поднимаясь все выше. Ветер трепал волосы, стирал со щек злые слезы. Никогда еще Ярине не было так страшно.
К столице она долетела последней, спрыгнула с сука и подошла к ведьмам, собравшимся в круг. Темно было, редкие столбы с масляными лампами почти не рассеивали мрак.
– Вы – по домам, вы – с нами летите, – велела Чеслава. – И ты тоже, криворукая.
Ярина старалась скрыть дрожь, но, когда усаживалась на сук, выронила его. Чеслава, уже обратившаяся птицей, громко вскрикнула, будто насмехаясь над ней.
Перелетев стену, окружавшую дворец, ведьмы опустились на землю в тихом месте и сразу же ринулись кто куда. Чеслава обернулась дымом и ускользнула из виду. Душица снова задержалась, повернулась к Ярине и тихо сказала:
– Внутрь проникнуть нетрудно, но будь осторожна.
– Уж спасибо, – зло бросила Ярина, – лучше бы вы меня дымом обращаться научили!
Душица лишь пожала плечами и растворилась в белом мареве.
Ярина долго ходила под окнами дворца, пробовала ставни открыть, но все они были заперты. Пришлось прокрасться ко входу, но у дверей на страже оказались два мужика с оружием. Ну и задачка, чтоб ее!
– Могу помочь.
Вздрогнув, Ярина прижала ладонь к колотящемуся сердцу.
– Напугал! – прошипела она.
– Держись крепче, – велел Вереск.
Как только Ярина прильнула к его плечу, черт прыгнул высоко-высоко и ловко приземлился на крышу дворца. Они осторожно спустились ниже, Вереск повис вверх ногами, открыл ставни и скрылся в покоях.
Ярина подошла к краю, с опаской взглянула вниз. Если упадет – расшибется.
– Прыгай, – прошептал Вереск, высунув голову из окна.
– С ума сошел?! – возмутилась Ярина.
– Поймаю!
Ярина с опаской села на край, свесила ноги. Она не знала, чего боится больше: довериться черту, разбиться о землю или быть пойманной людьми царя. Она медленно опускалась все ниже, пока не повисла напротив окна, вцепившись пальцами в свес крыши. Из темноты покоев вынырнули две руки, обхватили ее за талию и крепко сжали.
– Удержишь? – пыхтя от натуги, спросила Ярина.
– Обижаешь. Разожми уже пальцы!
Она зажмурилась, отпустила крышу, и… ничего не произошло. Крепкие руки Вереска затащили ее в темноту. Лишь коснувшись ногами пола, Ярина смогла успокоить частившее сердце.
– На вид ты не из силачей, – пробормотала она.
– Внешность обманчива, – хмыкнул Вереск.
– Тут есть кто?
– Тут – нет. Пойдем, в темноте ты вряд ли видишь.
Вереск вел ее за собой, открывал двери, нырял в переходы. Несколько раз им пришлось спрятаться в темной нише, чтобы пропустить караульных. Черт шел бесшумно, а вот Ярина по привычке топала, и ей казалось, что их вот-вот поймают.
– Тут живой есть, – сказал Вереск, отнимая ухо от двери. – Пойдешь?
– Только ты
