а извлекают из процесса своеобразное терпкое удовольствие.
С физической точки зрения их телу должно быть плохо, но ментальный настрой принятия и добровольная конфронтация с болью преобразуют физическую составляющую этих переживаний. Это радикально меняет то, какие эмоции они испытывают, как этот процесс воспринимается ими и какое воздействие боль оказывает на их организм.
Науке уже давно известно, что разрушительные стимулы и любой стресс вообще оказывают очень разное воздействие на организмы как людей, так и животных в зависимости от того, принимают ли они его или отторгают[20]. Принятие стрессового стимула либо значительно снижает его разрушительное воздействие на нас, либо делает это воздействие полезным.
С другой стороны, отторжение полезного и позитивного вмешательства в наш организм либо снижает его эффективность, либо делает его вредным. Ученые установили, что этот принцип равно справедлив и для крыс, и для людей. Судя по всему, он является общей закономерностью во всех сложных нервных системах на нашей планете.
Когда мы отторгаем препятствия, они разрастаются не только в нашем уме и теле, но и вовне. Гнев, страх и недовольство ослепляют разум и делают нас крайне нетерпеливыми. Мы пытаемся как можно скорее стряхнуть с себя стресс, действуем поспешно, шаблонно и необдуманно. Этим неумелым вмешательством в ситуацию мы создаем новые неприятности и усугубляем свое положение.
Любая мелкая бытовая ссора, когда она обильно накачивается негативной энергией, вырастает до таких исполинских пропорций, что с легкостью выливается в разрыв отношений или приводит к потере здоровья, имущества, свободы и даже жизни. Новостные сводки ежедневно пестрят скорбными отчетами о подобных происшествиях. При самом лучшем исходе, отторгая свои проблемы, мы просто тратим на жалобы, тревогу и злость те силы и время, которые могли бы потратить на их решение.
Применительно к духовной практике Будда выделял пять основных препятствий:
1) чувственное желание;
2) злость;
3) вялость и отупение;
4) волнение и беспокойство;
5) сомнение.
Вскоре мы рассмотрим их по отдельности, но сперва следует остановиться на тех методах, которые помогают против всех препятствий вообще. Как показывает история о небесном императоре и демоне, базовый настрой при работе с препятствиями – это ясное понимание их природы, невозмутимость и любящая доброта. Только так мы можем отпустить вцепившееся в нас препятствие, вследствие чего и оно также отпускает нас.
Цепляние представляет собой бегство от реальности настоящего момента и попытку удержать ускользающие обстоятельства жизни. Нам не хватает чего-то, и мы суетливо бежим прочь из своей жизненной ситуации в надежде завладеть желаемым. Нас гонит вперед жажда обладания, чувство бедности и неполноценности. В другие моменты мы хотим избавиться от чего-то и устранить это – и тогда мы тоже бежим прочь. Это и есть сансара – невротическое бегство по кругу.
Выход из сансары только один – замедлить темп, остановиться и встроиться в размеренное движение того, что есть. Именно это и делает любящая доброта. С настроем любящей доброты мы принимаем всякого демона, и вместо того чтобы считать его помехой и бежать от него прочь, мы с радостью начинаем с ним работу – беседу, танец, званый ужин, поединок.
Любящая доброта – это принятие того, что есть, и начало работы с реальностью перед нами на основе чистой энергии ума. Этот подход диаметрально противоположен цеплянию и является прямым антидотом от него. Мы прекращаем свое бегство, и, как следствие, негативная энергия препятствия рассеивается.
Желая блага своей проблеме, наблюдая ее с ясным пониманием и ухаживая за ней, мы запускаем в ней процесс положительных перемен. Когда мы ясно видим свою болезнь, желаем блага той части тела, что охвачена ею, и проявляем заботу о своем теле, мы помогаем себе исцелиться. Злость на болезнь, страдание по ее поводу и любая иная форма отторжения лишь усугубляют ее и мешают нам ее понять. Нам нужно увидеть свою болезнь целиком, увидеть ее без спешки и окутать ясностью, невозмутимостью и любящей добротой.
Когда мы ясно видим свою бедность, любовно принимаем ее, вступаем с ней в коммуникацию и ухаживаем за ней, она становится богатством. Когда мы ясно видим своих обидчиков, принимаем их и делимся с ними существенным знанием, когда мы невозмутимы и полны любящей доброты, они перестают быть обидчиками.
Когда мы искренне желаем блага своим недоброжелателям и благо действительно приходит в их жизнь, они перестают создавать проблемы и для себя, и для нас. Их демонизм расслабляется, умиротворяется, исчезает. В отдельных случаях от нас требуется преподать им болезненный урок, но даже тогда это следует делать с чистым сердцем.
Приветствуя приходящих к нам демонов, мы не соучаствуем в их демонических затеях, а оказываем им теплый и невозмутимый прием и пробуем по-настоящему их увидеть. Мы искренне стараемся передать им знание и проявить заботу, ибо любой демон есть клубок хаоса и страдания и потому остро нуждается в помощи.
Конкретная форма нашей работы с препятствием всегда зависит от уникальных обстоятельств. С душевной теплотой, участием и состраданием мы можем не только принять демона как дорогого гостя, но и вытолкать его взашей, если он, вопреки всему, продолжит плохо себя вести, однако такая необходимость возникает крайне редко.
Чаще всего нам нужно не накалять обстановку и не начинать бороться с жизнью на кулаках, а проявить сдержанность, мудрость и готовность к коммуникации. Может быть, этот бедолага всего лишь хотел быть замеченным, посидеть пару минут на троне и получить немного признания? Нужно ли вообще вступать с ним в бой?
Даже в ситуациях бытовой агрессии то, к чему люди, охваченные гневом, менее всего готовы, так это к столкновению со спокойствием, бесстрашием, знанием и добротой. Это совершенно разрушает сформировавшийся у них шаблон – их ожидания касательно того, как ситуация будет развиваться дальше.
Они всегда ожидают, что в ответ на их агрессию последует чужая агрессия, страх, недовольство – что угодно, но только не это. Тогда, вместо того чтобы наброситься, они впадают в ступор и замирают, точно мышь перед коброй, или впадают в странную тревогу, или гнев вдруг схлопывается и меняется на противоположность. Включается некое реле, которое переводит их ум на другие рельсы.
Единственная оговорка здесь состоит в том, что для этого нужно взращивать в себе доброту силы, а не доброту слабости, пропитанную страхом и пассивностью. Нужно учиться быть добрым не как добрая побитая собака, а как небесный император, и именно этому нас учит путь отпускания и любящей доброты.
Названные Буддой пять препятствий представляют собой пять способов бегства из настоящего. Мы неудовлетворены – и потому мы не работаем с тем, что есть. Мы желаем одних
