потревожит, я могу присоединиться к вам в спокойные моменты, и мы сможем поддерживать в комнате хоть какой-то порядок. В любом случае в помещении как можно скорее должна быть установлена хорошая плита с принадлежностями. Это забота Брайера [22], поскольку никто не арендует помещение, которое невозможно отапливать <…> Обо всем остальном я позабочусь позже…» [23]
По возвращении из Англии социально-экономические исследования Маркса были прерваны его решением оформить решительную критику младогегельянцев. В объяснительном письме Леске он писал: «Мне показалось очень важным, чтобы работа, полемизирующая с немецкой философией и нынешним немецким социализмом, предшествовала моему позитивному построению. Это необходимо для того, чтобы подготовить общественность к точке зрения моей экономической теории, которая диаметрально противоположна предыдущему немецкому интеллектуальному подходу» [24]. «Святое семейство» не достигло этого: оно было написано до того, как Маркс разработал свой систематически материалистический подход к истории. Далее, Бауэр опубликовал ответ «Святому семейству», в котором Маркс и Энгельс названы «фейербаховскими догматиками» [25]; а в ноябре 1844 года другой молодой гегельянец, Макс Штирнер, опубликовал «Единственное и присущее ему», анархо-экзистенциалистскую работу необычайной силы и очарования, в которой клеймились все силы, угнетающие человечество, будь то религия, либерализм или социализм, как иллюзии, от которых люди должны освободиться, отказавшись от любой формы самопожертвования и предаваясь сознательному эгоизму [26]. И Маркс, и Энгельс, естественно, стали объектом резкой критики со стороны Штирнера как коммунистические ученики Фейербаха. Таким образом, «Немецкая идеология»[71] была задумана прежде всего как работа, призванная прояснить разногласия между Марксом, Энгельсом и Фейербахом, а также наконец разобраться с последними проявлениями младогегельянского идеализма, «чистой критикой» Бауэра и эгоизмом Штирнера.
Книга была начата в конце сентября 1845 года с пространной критики Фейербаха – «единственного, кто, по крайней мере, добился некоторого прогресса» [27], – в которую должны были быть включены критические замечания Бауэра и Штирнера. К апрелю 1846 года эти критические замечания выросли до размеров отдельной большой книги, которая была подготовлена к публикации и вывезена в Германию Вейдемейером, гостившим в семье Маркс первые несколько месяцев 1846 года. Раздел о Фейербахе, однако, остался незаконченным и, по сути, содержал очень мало информации о нем самом. Второй том был посвящен текущим социалистическим тенденциям в Германии. В нем было всего около ста страниц, и работа над рукописью прекратилась в августе 1846 года [28].
Безусловно, наиболее важной частью «Немецкой идеологии» является незаконченный раздел о Фейербахе. Маркс и Энгельс начали с того, что высмеяли философские притязания младогегельянцев, которые они назвали «разложением Абсолютного Духа» и охарактеризовали следующим образом: «Во всеобщем хаосе могущественные империи возникали только для того, чтобы встретить немедленную гибель, герои появлялись на мгновение лишь для того, чтобы быть отброшенными обратно в безвестность более смелыми и сильными соперниками. Это была революция, по сравнению с которой революция Французская являлась детской забавой, мировая борьба, по сравнению с которой борьба диадохов – пустяк. Принципы вытесняли друг друга, герои разума свергали друг друга с неслыханной быстротой, и за три года (1842–1845) в Германии было уничтожено больше прошлого, чем в любое другое время за три столетия. Предполагается, что все это имело место в царстве чистой мысли» [29]. Затем основная часть раздела дробится на три части: общее изложение исторического и материалистического подхода (отличия от подхода младогегельянцев), исторический анализ, использующий этот метод, и описание нынешнего состояния общества и его ближайшего будущего – коммунистической революции. Маркс и Энгельс начали с изложения своей общей позиции, которая заслуживает пространной цитаты, поскольку является первым кратким изложением исторического материализма:
«Предпосылки, с которых мы начинаем, – не произвольные, это не догмы, а реальные предпосылки, абстрагироваться от которых можно только в воображении. Мы начинаем с реальных отдельных людей, их деятельности и материальных условий, в которых они живут, как уже существующих, так и тех, которые порождены их деятельностью. Таким образом, эти предпосылки могут быть проверены сугубо эмпирическим путем.
Первой предпосылкой всей человеческой истории является, разумеется, существование живых людей. Следовательно, первый факт, который необходимо установить – это физическая организация таких индивидуумов и их последующее отношение к остальной природе <…>
Людей можно отличить от животных по сознанию, религии или чему угодно еще, что вам по душе. Они сами начинают отличать себя от животных, едва только начинают производить средства к существованию: данный шаг обусловлен их физической организацией. Производя средства к существованию, люди косвенно производят свою реальную материальную жизнь.
Способ, которым люди производят свои средства к существованию, зависит, прежде всего, от природы реальных средств к существованию, которые они находят в наличии и должны воспроизводить. Этот способ производства не следует рассматривать просто как воспроизводство физического существования индивидов. Скорее это определенная форма деятельности этих индивидов, определенная форма выражения их жизни, определенный образ жизни с их стороны. Как индивиды выражают свою жизнь, такими они и являются. Следовательно, то, чем они являются, совпадает с их производством, как с тем, что они производят, так и с тем, как они производят. Природа индивидов, таким образом, зависит от материальных условий, определяющих их производство» [30].
Далее Маркс и Энгельс утверждали, что «насколько развиты производительные силы нации, наиболее наглядно показывает степень, до которой было доведено разделение труда» [31]. Они показали, как разделение труда привело к отделению города от деревни, а затем к отделению промышленного от сельскохозяйственного производства и т. п. Затем они обобщили различные стадии собственности, которые соответствовали стадиям разделения труда: племенная собственность, общинная и государственная собственность, феодальная или поместная собственность. Маркс и Энгельс резюмировали свои выводы следующим образом: «Следовательно, факт заключается в том, что определенные индивиды, определенным образом продуктивно активные, вступают в определенные социальные и политические отношения. Эмпирическое наблюдение должно в каждом отдельном случае выявлять опытным путем, без какой-либо мистификации и спекуляций, связь социальной и политической структуры с производством. Социальная структура и государство постоянно развиваются в результате жизненного процесса определенных индивидов, но индивидов не таких, какими они могут казаться в их собственном воображении или воображении других людей, а таких, какие они есть на самом деле, то есть поскольку они действуют, производят материально и работают в определенных материальных пределах, предпосылках и условиях, независимых от их воли» [32]. Затем Маркс и Энгельс повторили свой общий подход, заявив, что «не сознание определяет жизнь, но жизнь определяет сознание» [33], и показали, как разделение труда, ведущее к частной собственности, породило социальное неравенство, классовую борьбу и возведение политических структур:
«Именно из этого противоречия между интересами индивида и общества последнее принимает самостоятельную форму как государство, оторванное от реальных интересов индивидов и общества, и в то же время как иллюзорная общественная жизнь, всегда основанная, однако, на реальных
