собрания так утомляют, - заметил Фёдор, кажется, совсем не заметив её оговорки. - Я вышел подышать воздухом и неожиданно увидел вас. Откуда вы здесь?
- Вообще я… - девушка понятия не имела, что говорить.
Не следовало ей признаваться, что знает русский. Как теперь держаться? Что говорить?
- Мои родители из России, - нашлась, наконец, она. – Иммигрировали сюда, когда я была совсем маленькой.
- Удивительно, какой у вас чистый выговор, - с уважением отметил Каржавин, попутно изучая её взглядом.
От этого ей стало не по себе, ведь он являлся невольным свидетелем её сражения с юбкой.
- Вы не назвали ваш титул. Как к вам обращаться, мадемуазель эээ…
- Я просто служанка, сударь.
Катя перешла на французский, дабы не привлекать к себе внимания прогуливающихся поблизости придворных. А то нашепчут ещё её покровительнице, что она иностранная шпионка. От местных «доброжелателей» всего можно ожидать.
Теперь её наряд вызвал у собеседника вопросы. Это читалось в выражении его лица, поскольку брови молодого человека подскочили кверху. Но тут в коридоре послышалось некоторое оживление. Сам посол Бестужев-Рюмин и ещё один представитель дипломатической миссии, которого Катя видела во время торжественной церемонии, вышли из бальной залы и направились в их сторону.
- Голицын, друг мой, вы как всегда тонко подметили... – говорил посол и вдруг перебил самого себя: – Фёдор! Что ж вы пропали?
Каржавин вытянулся по струнке, даже выше стал.
- Да вот, Михаил Петрович, соотечественницу встретил.
Первым порывом Кати было убежать. Потому что суровый взгляд графа Бестужева-Рюмина остановился на ней. Приседая в реверансе, девушка невольно втянула голову в плечи. Но, должно быть, Катерина не вызвала интереса у российского посла. Он увидел лишь перепуганную девчонку. Чем она может быть полезна, даже если на самом деле является русской?
- Граф, вы же говорили, что нам нужен второй переводчик!
- Не выдумывай, Фёдор. Переводчика нам пришлют из Петербурга.
- Но ведь второй переводчик нам просто необходим и как можно скорее! А эта девушка свободно владеет русским и французским! – со странным нетерпением не унимался молодой человек.
Фёдору очень понравилась Катя, и он всячески продвигал её кандидатуру. Причём против её воли. В отличие от немолодого и трезво мыслящего Бестужева-Рюмина, юный и горячий Каржавин видел перед собой ослепительно прекрасную белокурую нимфу с глазищами в пол-лица, сочными губками, нежной изящной шейкой и, судя по декольте, аппетитной грудью. До сих пор он и представить себе не мог, что существует такая изумительная красота. За ямочки на этих прелестных щеках и Родину не грех было продать. Его бы поняли и простили.
- Извините, я не могу быть переводчиком, - пролепетала Катя. - Я работаю у госпожи Помпадур.
Ей не понятно было, чего этот Каржавин так за неё уцепился. Однако стоило упомянуть маркизу, как посол поглядел на неё совершенно иначе.
- Откуда вы, дитя? Вы хорошо владеете русским? – уточнил Бестужев-Рюмин.
- Это мой родной язык.
- Простите, господин посол, - раздался чей-то взволнованный голос. – Ваше сиятельство…
Все обернулись и увидели запыхавшегося лакея. Тот почтительно поклонился Бестужеву и повернулся к Кате.
– Госпожа маркиза давно ищет вас.
Девушка, обрадованная тем, что лакей, сам того не ведая, избавлял её от столь неожиданного и странного внимания, снова присела в реверансе и извинилась, потому что ей нужно было идти. Каржавин внимательно глядел ей вслед, не в силах расстаться с этим прелестным златокудрым видением.
А госпожа Помпадур была на взводе и, кажется, продолжать веселье на балу не планировала. Она нервно ходила по комнате из стороны в сторону, подметая пол подолом парадного платья из дорогого пурпурного шёлка.
- Наконец-то! Где вы были? Нам нужно ехать. Кое-что случилось, - маркиза остро сверкнула на горничную глазами.
- С Эркюлем?.. То есть с месье Флореттом? – Катя думала, что выкрикнула это, а на самом деле едва слышно прошептала.
Голос осип, стал напряжённо-сдавленным.
- Да.
Девушка шумно задышала. Ещё ничего было не ясно, но на глаза уже набежали слёзы, а грудную клетку стиснуло дурное предчувствие.
Глава XIX Трагедия Геракла
Всю дорогу молчали. Катя не решалась спросить, что именно произошло, почему им срочно нужно срываться и ехать в ночь. Она и так понимала - дело серьёзное. Маркиза была погружена в свои думы. Кутаясь в шаль и откинувшись вглубь кареты, она неподвижно сидела и глядела перед собой.
Сердце заходилось от волнения, когда подъезжали к Консьержери. Сейчас, в тусклом свете фонарей, тюрьма, расположенная в самом центре Парижа, смотрелась декорацией к рыцарскому роману. Это был грозный средневековый замок с круглыми башнями и каноническими крышами. С трудом верилось, что когда-то здесь располагалась королевская резиденция.
Катя на секунду застыла, глядя вверх, на здание. Внутри всё цепенело. Ощущение беды стало сильным, почти осязаемым. Особенно когда повели их не по знакомым уже коридорам, а в одну из башен. Девушка не знала, что это башня Бонбек и именно в ней находятся камеры пыток.
- Ваше сиятельство, - обратилась к маркизе Катя. – Может быть, я подожду вас снаружи?
Жанна-Антуанетта с грустью поглядела служанке в глаза. Кажется, саму её гложила тревога.
- Если любишь мужчину и желаешь быть с ним, то он должен видеть, что ты его поддерживаешь и веришь ему. А ты прячешься... - проговорила маркиза.
Катрин опустила голову. Ватные от волнения ноги с трудом подчинялись ей.
Под башнями Консьержери располагались подземелья. Длинные извилистые коридоры, а в них камеры, где томились обречённые узники. Мало кто из них доживал даже до суда. Сырость, постоянный холод вызывали болезни и губили людей, заключённых здесь. Те, у кого имелись деньги, могли себе позволить меблированные камеры на верхних этажах. Здесь же содержались, говоря прямым текстом, неплатежеспособные граждане. Обитание в постоянной грязи отходов и испражнений, скудное питание, укусы крыс – всё это не способствовало ни физическому, ни психическому здоровью. Пока дамы, которым заблаговременно предоставили специальные плащ-накидки, чтобы не испачкать платья, шли по извилистым коридорам с каменными сводами, из камер что-то кричали, выли, визжали.
Катя в ужасе жалась к маркизе, то и дело натыкаясь на неё, ступающую впереди. Даже сама каменная кладка стен была влажной от сырости. Воняло аммиаком, фекалиями, гнилью. В висках ударами крови пульсировала мысль – куда они идут? Что им предстоит увидеть?
Консьерж крепости пытался отговорить Помпадур от данной затеи, но она решительно требовала проводить её в башню Бонбек.
К одной из
