поколеблено.
— Что ты имеешь в виду?
— Сегодня до твоего звонка был другой: мужской хриплый голос спрашивал какую-то Милену. Я ответила, что здесь такая не проживает. А он:
«Надеюсь, вы с Осиповым хорошенько провели время в ресторане?» Жан открыл рот от удивления.
— Почему сразу не сказала об этом? — . спросил он, закуривая новую сигарету.
— Мне показалось это не настолько серьезным. Ты полагаешь, что это шантаж?
— Возможно. Ты ведь знаешь, что я расследую загадочные убийства. Быть может кто-то приставлен ко мне, наблюдает за каждым моим шагом. Ведь мы имеем дело с хорошо организованной профессиональной шайкой…
Телефонный звонок прервал разговор. Зинаида кинулась к столику, подняла трубку.
— Алло?
— Как проходит вечер на двоих? — раздался тот же хриплый голос.
— А какое вам до этого дело? — в сердцах крикнула она.
— Самое непосредственное, — развязно прогнусавил незнакомец. — Я беспокоюсь о вас больше, чем кто-либо и когда-либо. Скоро вы получите доказательство моей заботы.
— Кто это? — голос ее стал еще резче.
На другом конце провода раздалось слабое хихиканье.
— Скоро, очень скоро я стану вашей тенью.
36
Она бросила трубку, и лицо ее приняло задумчивое выражение.
Утром этого же дня Вадим, прихрамывая, вышел из больницы и, охваченный размышлениями, медленно побрел вдоль песчаной набережной. Ему удалось упросить врачей отпустить домой под родительский присмотр, и теперь неделю он мог наслаждаться вольной жизнью. Он понятия не имел, как там дела у Жана, но появляться в управлении никакого желания не было. Его даже передернуло от озноба, когда вспомнил надменную и самодовольную физиономию Маркина.
Лежанка на больничной койке не была для него пустой тратой времени. А два последних дня он провел в непрерывных раздумьях. Почему, не раз спрашивал он себя, из поля зрения следствия выпал факт таинственного исчезновения трупа? Будто это был заурядный, не заслуживающий внимания случай. Надо посвятить время поискам ответа на вопрос: почему и при каких обстоятельствах это произошло? Но с чего начинать? У него уже созрели свои версии, о которых не хотелось ни с кем делиться: засмеют, выставят полудурком…
Он побрел к университету, где в свое время преподавал отец Рэма — бывший декан кафедры философии, доктор философских наук, профессор Арсен Давидович Багратов.
Вадим остановился. Прибрежный пустырь был уже раскален от зноя, от земли струился жар. Совсем рядом, за спиной, громоздился город, тоже пронизанный ярким полуденным солнцем. Город, события в котором принимали фантастический характер. Он задумчиво посмотрел на водную гладь: река казалась безмятежной, безобидной, даже не верилось, что она могла поглотить в свои пучины человека необычной судьбы, вобрав-шего в себя все противоречия эпохи. Но утонул ли он? Вот вопрос, который не давал ему покоя. Старая публикация в газете только предполагала его гибель. Нет и нет, говорил он себе, тут скрывается какая-то тайна, и ему предстоит докопаться до нее. В голову полезла мысль о том, где может находиться в данный момент тело Колымея, так и не найденное водолазами.
А нет ли здесь какой-то связи, пусть косвенной, между двумя исчезновениями — Арсена Давидовича и, спустя двенадцать лет, его сына Рэма? Идея витала в воздухе. Идея, хоть и зыбкая, но заманчивая, если не сказать сверхъестественная. Вот почему он направился в университет, чтобы хоть немного развеять мрак, сгустившийся над этой загадочной историей. И тогда… Тогда он победит самого себя и утрет нос Маркину.
37
Телефонные звонки, вторгавшиеся в квартиру, нарушали тот наметившийся интим, к которому манило Жана, незримо вставали между ним и Зинаидой. Ему было как-то не по себе. Выходит, сам того не желая, он втянул ее в свою игру, и она может стать легкой добычей циничного домогательства. Несколько раз Жан поднимался, подходил к окну, смотрел на освещенную улицу сквозь полупрозрачную штору, но ничего подозрительного не видел.
— Когда тебя стали тревожить звонками? — наконец спросил он, обратив вниманием на необычайную бледность ее лица: сколько же времени она ходит по краю нервного срыва?
— Уже несколько дней названивают.
— Не кажется ли тебе, что это все тот же покойный Рэм, тот самый, которого ты видела в городе?
Она мрачно усмехнулась.
— Насколько мне известно, покойники не говорят по телефону. Это — во-первых. А во-вторых, его голос я узнала бы, если бы говорил он не в трубку, а в трубу.
Пока Жан в замешательстве мерил комнату шагами, выглядывая в окно,
она, откинувшись на спинку дивана, предавалась своим тайным мыслям. Обстоятельства заставляют ее юлить, прикидываться. Она догадывалась от имени кого так нагло и настырно звонят, хотя слишком туманно понимала, чего конкретного хотят от нее. «Войди в тесные отношения с Осиповым, — вспомнила она настойчивое требование Шалого, — если хочешь обратно заполучить сына. Настаивай, чтобы он занялся поисками трупа, как ему велит начальство, а не расследованием убийств. Выполнишь наш уговор, получишь своего отпрыска…» Если им необходимо мое тесное сближение со следователем, то этого они почти добились.
Жан, который не мог знать какие тайные мысли кружились в ее голове, задумчиво произнес:
— Надо что-то предпринимать.
— Но чего?
— Пока не знаю. Но я хочу, чтобы ты знала: отныне для меня твоя частная жизнь и твоя безопасность — дело чести, ты всегда можешь положиться на меня. Ты очень удобная, я бы сказал, привлекательная мишень для шантажа.
— Спасибо, Жан, — с сердечной теплотой произнесла она. — Это очень мило с твоей стороны.
И ее осенило: пора закидывать удочку. Нет, она не желает Жану зла, и если даже он примет ее предложение, то вряд ли окажется в проигрыше,
— Знаешь, я согласна с твоим шефом. Надо раз и навсегда ставить точку под этим заколдованным трупом. Если он найдется, то все остальное решится само собой.
— А если не найдется?
— Тогда обратись в газету. Пусть там снова дадут снимок Рэма и объявят о поисках его трупа.
— Я бы с натяжкой согласился, если бы…
— Что — если бы?
— Если бы дело касалось только отравления, — ответил он. — За ним потянулся целый шлейф преступлений: вслед за Рэмом убита его жена Светлана, исчезли ее мать и сын, совершено покушение на моего помощника Вадима Базалова… Словом, пошла широкомасштабная погоня за свидетелями, теми, кто может вмешаться в планы преступной группировки. Думаю, что и назойливые звонки к тебе связаны с этими событиями.
— А почему бы действительно не предположить, — Зинаида продолжала стоять на своем, — что эти изверги охотятся за Рэмом? Тут любые догадки возможны. Скажем, он находился в том состоянии, которое называют глубокой летаргией, после чего поднялся из гроба и теперь где-то блуждает с отшибленной памятью. Эту
