девушка еще сильнее закуталась в одеяло, но я бесцеремонно сдернул его. Вся заготовленная речь, как и решительность, испарились сами собой, стоило только взглянуть на красивое обнаженное тело.
«Вот же блин…» — смущенно подумал я.
— Кобель! — обиженно произнесла Эльма, нарочито медленно подбирая одеяло с пола. При этом свою роскошную грудь она даже не стала прикрывать рукой. Еще секунда — и, наверное, также повалюсь в припадке, как наместник Пимы, от резко отхлынувшей от мозга крови.
* * *
Неприятные и опасные мысли сразу заполонили разум наместника Пимы, стоило тому прийти в сознание. Его первоначальная задумка использовать мальчишку в своих целях теперь выглядела несколько опасной. Что парень неприлично силен, стало понятно еще сразу после дуэли, но что он связан с кем-то из Са’эри — меняло все.
«Очевидно, что это не тот самый Энки, но дают ли такое имя просто так? Кто осмелится назвать ребенка именем древнего Ануннака? Тем не менее… вмешиваться в происходящее вдруг стало очень опасно… но все равно ситуация для меня выигрышная, как ни взгляни. Грех таким не воспользоваться».
Мальчишка, скорее всего, действительно не являлся Предтечей, но наместник не мог поручиться за то, кем мог являться его учитель. Одаренный такой силы не мог остаться без внимания кого-то из сильных Са’эри и наверняка за ним стоит кто-то могучий. А зная близкие отношения между учителем и учеником у сильных ойя, наместник Пимы был уверен: умри Энки в городе, явившийся учитель в отместку не оставит здесь камня на камне. Когда учитель принимает ученика, звучат настолько древние и страшные клятвы, что даже принесенный в жертву Эреду может не окупить смерть одного из них.
Облегченно вздохнув, наместник мысленно похвалил себя за предусмотрительность, за то, что не стал отправлять скорбное письмо главе семейства Абгаль сразу после дуэли, в котором он хотел предупредить о непомерной мощи убийцы его сына.
«Напишу, что по воле случая слабенький шу-э-ойя чудесным образом прибил Мирта. А Энки поскорее сопровожу прямо в Гирсу. В лапы семейки Абгаль. Пусть странный мальчишка убьет их всех, и я наконец освобожусь от навязанных обязательств. Да даже если мальчишка сдохнет в Гирсе, то его учитель точно закончит начатое».
О том, что разъяренный смертью ученика наставник-Са’эри мог сровнять с землей весь Рур-хэ, наместник отчего-то даже не хотел думать, хотя мысль такая то и дело мелькала в его голове, но освобождение от клятвы служения роду Абгаль, окупало все неудобства и возможные риски.
«Мир огромен. Всегда можно переселиться в другое королевство».
Но пугающие до дрожи мысли, что именно учитель дал мальчишке такое имя, то и дело напоминали о себе и наводили на совсем уж страшные выводы.
«Если его наставник чудом выживший с древних времен Шу… то в Эреду слетятся все Темные и Бесконечные Степи уже покроют весь мир».
Глава 27
В дорогу я собрался через сутки после дуэли с Миртом. Делать в Пиме мне было больше нечего. Очарование городка прошло довольно быстро: он был тихим и слишком скучным. Жизнь местных не отличалась разнообразием — работа и попойка, вот и весь распорядок дня. Но я не пил алкоголь, а чем занять себя так и не придумал. Пришлось снова вспомнить про фолианты Геннадия Озерова, несколько томов которых я держал в скрипт-хранилище.
С Эльмой мы подружились, но не настолько близко, чтобы оказаться в одной постели. Видимо, девушка была очень приличная, хотя на мой взгляд, чрезмерно нагловатая. Со своего гостиничного номера я её выселил, хотя она очень старалась воздействовать на меня своими пышными формами и даже прибегнула к различным женским приемам, но я был непреклонен.
В итоге Эльма сняла соседний номер, и всё время до отъезда мне приходилось проводить в её обществе, кроме, разумеется, ночей. Но зато мы прогулялись по Пиме вдоль и поперёк, хотя смотреть здесь было практически нечего. Разве что невысокий водопад и небольшое озеро под ним с кристально чистой водой зеленоватого оттенка.
— Вот скажи мне… — спросил я на очередной прогулке. — Почему не сказала сразу, что ты была помолвлена с тем парнем, которого я убил? И вообще, что вы здесь делаете? Я слышал, что вы оба из богатых семейств, как вы оказались в этом захолустье?
— Я здесь от Гильдии, а Мирта в Пиму сослал отец.
— От Гильдии? Что-то типа стажировки? — поинтересовался я.
— Нет, стажировка проходит под присмотром персонального наставника, а я торгую даже не в своей лавке. Это называется Оброчный Год. Обязательная служба после окончания Магической Академии.
— То есть, это обязанность каждого выпускника МАГи? — догадался я.
— Угу, — кивнула девушка. — Но у всех по-разному.
Очень простая система, между прочим, и очень жесткая для большинства выпускников, которые не могли оплатить обучение. Те же одарённые из крестьянского или рабочего сословия охотно принимались в Академию, но после её окончания обязаны были отработать баснословные суммы с учётом процентов, набежавших за годы обучения. Чаще всего такие «неудачники» платили в казну Гильдии до глубокой старости. Дворяне же, способные оплатить обучение, обходились оброчным годом службы где-нибудь на периферии государства, и, на удивление, эти законы свято соблюдались даже самыми высокородными и влиятельными семействами королевства.
— Напомни-ка свою фамилию, — как-то спросил я у Эльмы.
— Тоу-Меркар, — ответила она.
— Тоу… значит младший, — начал вслух размышлять я. — А Меркар… что-то знакомое. Где-то я уже слышал эту фамилию.
— Так её все слышали, — пожала она плечами. — По моему прадеду.
— А кто твой прадед? — тут же поинтересовался я.
— Иссин Меркар, — гордо подняла она голову. — Троюродный прадед.
— Троюродный? — задумался я. — Такие бывают? По какой родственной связи такое вообще возможно?
— Двоюродный брат деда или бабушки, — просветила она.
Какое удачно совпадение. Вот же он — лёгкий способ подобраться к легендарному алхимику Эреду. Спасибо, Судьба! Наконец ты свела меня с нужным человеком, хотя, как обычно, не без сложностей.
— Ты общаешься со своим дедом?
— Прадедом, — поправила она. — И нет, не общаюсь. Даже ни разу в жизни не видела.
— Как это? Он же твой дед.
— Прадед, — снова поправила она. — Наши семьи не слишком ладят. По рассказам родных: Иссин склочен и злопамятен. Мой родной дед чем-то насолил ему много лет назад, поэтому наши семьи с тех пор не общаются.
Нет,
