— старый прием, держать часами рука устанет. Взглянул в прицел — четырехкратный ПСО — и …
Что за бред…
До лагеря было минимум четыреста метров, до самой крайней его точки — а прицел ПСО не приспособлен для наблюдения, он достаточен для стрельбы — и не более. Но сейчас в прицеле — он видел едва различимые фигурки тех, кто трудился на рисовом поле под охраной японских солдат. По виду это были подростки.
Это могли быть и местные, но он разглядел цвет кожи. Это были белые подростки.
Помимо винтовки — он спустился и нашел в пещере наблюдательный прибор. Его частью была половинка морского бинокля — куда более подходящей дальности в двенадцать крат. Сам прибор был тяжелый, он отвинтил его оптическую часть. С этой оптической частью, прихватив еще и автомат — он вернулся на наблюдательный пункт и присмотрелся к происходящему.
Да, дети. Подростки
Европейцы.
Французы? Их давно здесь нет. Англичане?
Индия была рядом — но англичан там относительно немного, детей еще меньше — многие кто в командировках отправляют детей в Англию, в пансионы и школы для мальчиков. Это так у них принято, не то что у нас на Востоке.
Если бы в Британской Индии кто-то бы похитил британских детей
Детей было много. Он насчитал тридцать семь человек. Это очень много, причем все одного примерно возраста и все — мальчики, ни одной девочки.
Это могли быть американские мальчишки. Но что-то ему подсказывало, что они русские. Скорее всего.
Еще раз пересчитал. Тридцать семь.
Отвернувшись, он закрыл глаза и принялся медленно считать до ста, прислушиваясь к себе. Старый прием…
Откуда они там? Слухи про то что на КВЖД пропадают люди, в том числе дети — ходят постоянно. Но не столько же.
Все одного возраста. Только мальчишки и одного возраста.
В любом случае — выстрел в генерала Исии откладывается пока он не поймет в чем дело. Не сообщит. Иначе — разъяренные японцы отыграются на них…
Отдохнув, он продолжил наблюдение.
Четыре поста наблюдения. Все пешие. Ни одной машины.
Пулемет только один.
Интересно, что за самолет это там полузатопленный. Японский типа Каваниши. Военная летающая лодка.
Точно — как то связано. Он до того подумал — потерпела аварию при посадке, вот и бросили. Сейчас он выругал себя за поспешный вывод. Ни хвостовое оперение ни крылья не сломаны, кабина не смята. Какая это авария?
Еще есть какие-то гражданские наблюдатели. Два поста. Эти что тут делают?
Ему пришла в голову мысль — может, изобрели какой-то новый наркотик, сырье для которого растет в воде как рис?
Но почему тогда не нанять местных жителей и зачем вообще это все охранять. Наркоплантаций тут полно, самых разных, их никто не охраняет. Просто весной приезжают оптовики, раздают крестьянам семяна и аванс, а через пару месяцев приезжают и скупают урожай — и дают новые семяна. Никто не тратится на охрану, все посевы уничтожить невозможно, сохранность их — проблема крестьян. Никто не станет похищать, тем более европейцев чтобы они работали на плантации.
Здесь полно тех, кто будет работать целый день за кило риса…
Значит, все же придется идти, искать место и устанавливать связь с центром. Но тогда можно будет и винтовку пристрелять.
Капитан спустился с дерева, повесил винтовку за спину взял автомат — и вдруг вскинул его, целясь в сторону от реки. И на него — смотрел автомат…
Черт…
Целящегося в него человека он узнал — несмотря на маскировку. Кроме того он был европейцем — там где не было европейцев уже давно. Это повод, по крайней мере, поговорить, перед тем как стрелять
Воронцов опустил автомат — и немного поколебавшись, человек с зеленым лицом сделал то же самое.
— Сэр? — недоуменно спросил он, узнав того кто спас ему жизнь год назад в Гонконге — что вы тут делаете?
Как и все, кто выбрал тернистый путь разведки — у Воронцова была прекрасная память на лица — и зеленого берета он вспомнил
— Гонконг, верно?
— Верно, сэр.
— С тобой был Билл Морган.
— И это верно, сэр.
— Где он сейчас?
— Коммандер Морган сейчас на Никобарских островах.
— Значит, его повысили?
— Да, совсем недавно. До того он сидел под следствием.
— Под следствием?
— Да. Расследование наших действий здесь. Искали козлов отпущения.
— Понятно. А ты тут… по делу или просто погулять вышел?
— И так и так можно сказать, сэр. У меня тут дела, но личные.
— Ты ищешь кого-то конкретного?
— Племя. Племя мяо, оно должно жить тут неподалеку
— Что ж, а мне нет дела до местных племен, пока им нет дела до меня. Думаю, мы разойдемся на этой тропе. Или у тебя есть что-то еще?
— Ничего, сэр.
— В таком случае — до свиданья.
— Удачи вам, сэр.
В этот момент за спиной американца появился парнишка с ружьем.
— Вы что, русский? — спросил он
Так получилось, что всем надо было переговорить, и для того не было ничего лучше пещеры. В пещере этой пахло дерьмом летучих мышей, но там были остатки стандартной армейской полевой мебели, остатки парашютов и маскировочных сетей. Все это в большом количестве попало в джунгли во время тайной войны на тропе — и теперь служило местным, и племенам, и лихим людям.
В пещере был устроен очаг и к нему было достаточно дров, чтобы согреться если надо и приготовить еду — сухих. Как оказалось — гости доели свинью в этот день и намеревались добыть что-то еще. Но с учетом пещерных запасов это было неактуально.
— Давно вы в джунглях? — спросил Воронцов, помешивая варево на огне.
— Шестой день. Как бы то ни было, сэр — сказал Сонтаг — давайте определимся. Я здесь для того чтобы попытаться вытащить отсюда небольшое племя мяо — те кто захочет уходить, и в частности, мой сын. А вы?
Воронцов кивнул
— Мне нужен генерал. Я иду по тому же следу, что и тогда, в Гонконге.
— Генерал здесь?!
— Здесь у него лаборатории. Посадки. Здесь он чувствует себя в безопасности. Здесь с ним можно разобраться по-настоящему
Воронцов указал на Борьку
— А вот что он тут делает?
Борька вскочил
— Кадет Павел Бурлаков, выпускной класс Дальневосточного, Его Величества морского кадетского училища.
— Это не ответ на вопрос, что вы тут делаете, кадет…
— Разрешите доложить…
— Господин капитан — подсказал Воронцов
— Господин капитан
— Слушаю вас, кадет.
И Борка стал рассказывать
— Значит, был удар в днище.
Борька кивнул
— Так точно. Никто не понял, почему — но мы начали
