ситуации знал, как поступить. Надежнее человека попросту не существовало! Но она умудрилась загнать его в ситуацию, из которой не было выхода. Неудивительно, что он злился, она это заслужила. Сумеет ли он когда-нибудь ее простить?
– Александр Дмитриевич! – продолжал расспросы прокурор. – Расскажите, пожалуйста, все, что вам известно о свидании, которое намечалось у убитого с подсудимой?
Бобриков посмотрел в их сторону, вид у него был растерянный. Он как бы говорил: «Ребят, я знаю, что ломаю вашу жизнь, но у меня нет других вариантов».
Альбина ответила ему пристальным взглядом: «Есть. У тебя есть как минимум один вариант – сказать правду».
Он врал не во всем: Альбина и в самом деле познакомилась с Максимом в старших классах, они дружили много лет, какое-то время встречались, но потом разошлись. Альбина полюбила Сережу, Максим женился на Светлане. Первая любовь переросла в дружбу, и больше никогда, ни разу в жизни они не переступали черту.
Она долго размышляла, пытаясь понять, зачем Сашка придумал эту историю? Почему соврал следователю? Почему пришел сюда и снова врет? Никакого свидания Альбина не планировала! Ни в тот вечер, ни в какой-либо другой. Но Бобриков утверждал обратное. Зачем ему это?
Существовало всего два логичных ответа: либо он сам был замешан в убийстве, либо за эти показания ему заплатили. Но кто?
– Я ж говорю, Максим всегда испытывал к Альбине чувства, они встречались, когда в школе учились. Я не знаю, кто кого бросил, но Максим часто рассуждал о том, что жизнь сложилась бы иначе, останься он с Альбиной. И вот в тот день…
– Извините, что прерываю. – Прокурор сложил ладони в умоляющем жесте, демонстрируя, как ему не хочется останавливать столь романтичный рассказ. – О каком дне идет речь?
– Третье февраля восемнадцатого. День смерти Максима.
– Спасибо. Продолжайте, пожалуйста.
– В тот день он прибежал ко мне в будку.
Кто-то из присяжных громко хмыкнул.
– Логично. Если есть Бобиков, должна быть будка, – прокомментировал Сережа.
Наташа хихикнула, Вероника прижала ладонь к маске, со стороны присяжных донеслись смешки.
Судья вымученно посмотрела на прокурора. Альбина мысленно приготовилась к стуку – Ханеш любила поколотить молотком по подставке. Спасибо, что сейчас этого не сделала – каждый резкий звук отдавался головной болью.
– Простите, куда убитый прибежал? – уточнил прокурор дрогнувшим голосом. Похоже, очень старался не смеяться.
– Ну, в нашу будку.
Наташа громко хрюкнула. Альбина не сомневалась – это тоже переигровка, попытка выставить Бобрикова шутом. Кто будет всерьез воспринимать свидетеля, над которым все смеются?
Судья схватилась за молоток. Бобриков наконец смекнул, что происходит:
– Что смешного-то? Будка она и есть будка. Небольшое помещение, где охранники дежурят. Как его еще назвать?
– Сторожка, – подсказал прокурор.
– Ну пусть будет сторожка.
– Продолжайте, пожалуйста.
– Хорошо. Я… а на чем я остановился?
– Вы рассказывали, как третьего февраля убитый пришел к вам в сторожку.
– Прям такой весь убитый и пришел, – проворчала Наташа, выделяя что-то маркером в документах. – Думается мне, что в тот момент он был еще живым. Убитые обычно не ходят.
Судья, к счастью, ее реплику не услышала, вернула молоток на стол и снова взяла ручку: тук-тук-тук.
Бобриков продолжил:
– Максим показал мне сообщение от Альбины, она написала, что в семь часов хочет встретиться у него в кабинете. И намекала, ну, это… ради чего хочет встречаться.
Присяжные снова посмотрели на Альбину, как стайка уточек: куда бросают хлеб, туда они и поворачивают головы. Хоть кто-нибудь из них способен сомневаться? Способен задать простой вопрос: что, если Бобриков врет?
– Александр Дмитриевич, постарайтесь, пожалуйста, хотя бы примерно воспроизвести текст этого сообщения.
Альбина стиснула зубы, очень хотелось подскочить и заорать: «Не было никакого сообщения! Не было!»
Наташа просила ее держаться. Объясняла, как важно вести себя достойно и не прослыть истеричкой. Альбина никогда истеричкой не была, но сейчас отдала бы все на свете, чтобы отвесить этому вруну хорошую оплеуху.
– Ну там было что-то вроде: я давно откладывала этот разговор, но больше не могу сдерживать чувства. Ты мне нужен, и я знаю, как нужна тебе. Давай сегодня вечером все обсудим. Буду ждать в семь вечера в твоем кабинете.
Прокурор выдержал театральную паузу, давая присяжным возможность переварить услышанное, после чего продолжил:
– Вы уверены, что это сообщение прислала подсудимая?
– Ну да. Уверен.
– Поясните, пожалуйста, откуда вам это известно?
– Ну так это… от Максима.
– Спасибо. Мы, конечно же, проверили телефон убитого. Дело в том, что там и в самом деле присутствует переписка с подсудимой, но последнее сообщение датировано… – прокурор раздвинул бумаги на столе и выудил один листок, – датировано первым января. Поздравление с Новым годом. Других сообщений нет ни в одном мессенджере. Но вы утверждаете, что сообщение было.
– Точно было! Я же его видел!
– Как думаете, куда оно подевалось?
Наташа что-то негромко пробурчала, но протестовать не стала. И в самом деле, какой смысл? Бобриков уже все самое важное сказал, а прокурор забрал у них козырь, объяснив присяжным, что в памяти телефона не нашли сообщение. Наташа заявила бы этот факт жестче, выставив Бобрикова на посмешище, но теперь придется собирать крохи после прокурора. У них оставалась последняя карта – в телефоне Альбины сообщение тоже не нашли. Нужно быть дураком, чтобы не сообразить: никакого сообщения не было!
– Да он сто пудов его удалил, чтобы Светка не спалила! Она же ревнивая, жуть.
Бобриков обернулся. Присяжные проследили его взгляд. Альбина готова была поклясться, что Света, оказавшаяся в центре внимания, мечтает провалиться сквозь землю, но подруга всегда умела держать удар, а потому смотрела прямо, словно не замечая взглядов.
– Ясно дело, Максим боялся это сообщение хранить, – врал Бобриков, – вот и удалил от греха подальше.
Альбина тщетно пыталась поймать взгляд Светы. Неужели она верит в эту чушь? Скорее всего. Как иначе объяснить ее отрешенность и нежелание здороваться в коридоре? О том, что Света может считать ее убийцей, Альбина даже думать не хотела.
– Спасибо. Александр Дмитриевич, у меня осталось всего несколько вопросов. Так уж вышло, что о сообщении знали только вы. Ни в телефоне убитого, ни в телефоне подсудимой его не оказалось.
– Вот же ж, – буркнула Наташа. Полетела к чертям последняя карта.
– Было сообщение, – настаивал Бобриков. – Мне-то какой смысл врать?
Хороший вопрос, за ответ на него Альбина отдала бы полцарства.
– Александр Дмитриевич, я в вашей правдивости не сомневаюсь. Но, возможно, кто-то еще сможет подтвердить ваши слова?
Бобриков закивал. Представление продолжалось.
– Ну так Шурик Шевченко подтвердит. Я ему в тот же день про их свиданку рассказал, говорит, буду по камерам следить за перемещениями, хоть дежурство пройдет не скучно.
– Шурик Шевченко – это кто?
– Мой
