сменщик. Вы его спросите, он все подтвердит.
Конечно, подтвердит, кто бы сомневался. Альбина читала показания Шевченко и прекрасно знала, что он тоже солжет.
Сашка и Шурик – два самых больших сплетника во всей больнице, их любимым развлечением было искать на камерах что-нибудь неприличное, а потом показывать другим и ржать. Над медперсоналом не издевались, по крайней мере публично, но вот пациенты, ковыряющие в носу или чешущие интимные места, – всегда пожалуйста. Сережа с Максимом тоже частенько вместе с ними ржали. Мужики, что с них взять? Сережа полагал, что Сашка и Шурик – его закадычные приятели, а теперь они подставляли его в убийстве.
– Спасибо. У обвинения больше нет вопросов.
Прокурор вернулся за свой стол.
– Потерпевшая, – судья обратилась к Свете, – у вас будут вопросы?
Света посмотрела на Альбину. Сколько холода и неприязни было в этом взгляде!
– Нет вопросов, ваша честь.
– Защита? – Судья посмотрела в их сторону.
– Нет, ваша честь, – ответил адвокат Сережи.
Наташа встала.
– У меня есть вопросы.
Судья глянула на часы. Наверняка желание покурить боролось в ней с желанием побыстрее расквитаться с Бобриковым.
– Хорошо, задавайте. Отпустим свидетеля и отправимся на перерыв.
Лучше бы она объявила перерыв сразу. Наташа говорила, что нет ничего хуже, чем допрашивать свидетеля, когда все мечтают о кофе, а Ханеш – о сигарете. Присяжные пропустят половину мимо ушей, судья будет торопиться и отметать протесты. Но, увы, выбора не было.
Пока Наташа собирала со стола бумаги, Альбина достала из сумки обезболивающее, закинула таблетку в рот и проглотила. Голова болела все сильнее. Жаль, не захватила воду.
– Держи. – Вероника протянула ей бутылку. – Голова болит?
– Да. Спасибо!
Альбина запила таблетку и вернула маску на лицо. Наташа тем временем приступила к допросу:
– Александр Дмитриевич, вы рассказали, что сообщение о якобы намечающемся свидании прислала Альбина Власенко. Когда уважаемый прокурор спросил… – она заглянула в блокнот, – «Поясните, пожалуйста, откуда вам это известно?» – вы ответили: «Ну так это… от Максима». Поясните, пожалуйста. Что именно Подставкин вам сказал? Постарайтесь вспомнить его слова как можно точнее.
Бобриков почесал затылок.
– Ну я… столько времени прошло. Прям дословно не вспомню.
– И тем не менее. Не торопитесь, нам важны все детали.
– Ну сначала Максим показал мне сообщение.
– Так. Вы обратили внимание на имя отправителя?
– Я… нет. Только текст прочитал. Там про свидание, я уже рассказывал. Ну я Максиму говорю: Светка, что ли, насчет развода передумала? А он так на меня посмотрел: типа, ляпнешь тоже. Ну сразу стало ясно, что сообщение не от Светки…
Взгляды присяжных снова устремились в зрительный зал. Света их по-прежнему не замечала.
– …а сообщение это… Я ему говорю: если не от Светки, то от кого? А он так бровями поиграл. – Бобриков бездарно попытался повторить фирменный взгляд Максима. – Ну я и понял. Спрашиваю: неужели Альбина? Он кивнул и палец к губам прижал. Вот. Так все и было.
– Кивнул и прижал палец к губам, – повторила Наташа, глядя на прокурора. Тот листал какие-то бумаги. – Давайте все-таки уточним. Подставкин сказал вам, что сообщение было от Альбины? Или вы пришли к такому выводу самостоятельно, исходя из его кивка и прижатого к губам пальца?
Бобриков смотрел на нее, явно не понимая, чего от него хотят.
– Александр Дмитриевич, все очень просто. Постарайтесь вспомнить: Подставкин говорил вам, что сообщение прислала Альбина, или не говорил?
– Ну так, чтобы прям говорить, не говорил. Вроде.
– Не говорил. Значит, вы пришли к такому умозаключению самостоятельно?
– Ну да. Я же говорю, он бровями поиграл, потом кивнул, когда я спросил. И палец к губам прижал.
– Я вас поняла. Поиграл бровями, кивнул, прижал к губам палец. Но прямо не говорил. К тому же имя отправителя вы не видели.
Прокурор подскочил.
– Ваша честь! В связи со значительными расхождениями я прошу уважаемый суд позволить мне зачитать показания Бобрикова, данные в ходе предварительного расследования.
– Да-да, давайте зачитаем, – поддержала Наташа.
Прокурор уставился на нее. Похоже, он ожидал другую реакцию.
– Давайте зачитаем, – елейным голосом повторила Наташа. – Защита не возражает. Вдруг в предыдущих показаниях в самом деле найдется что-то важное.
Прокурор посмотрел на документы в руках, перевернул страницу. Сложно было не догадаться, что он попал в ловушку. Все это поняли, но пока никто не догадывался, в чем эта ловушка заключалась.
Альбина поймала себя на том, что от волнения отламывает давно уже потерявшие вид ногти. Наташа только что продемонстрировала, что Бобриков вполне мог все придумать, по крайней мере ту часть истории, в которой сообщение отправила именно Альбина. Максим этого не говорил!
Ханеш закрыла глаза и потерла переносицу.
– Обвинение, зачитывайте показания. Только поживей. У нас еще масса работы.
То ли ее тоже мучила головная боль, то желание покурить было нестерпимым.
– Да, ваша честь, конечно. – Прокурор прочистил горло, снова глянул на Наташу и прочитал: – «Максим показал мне сообщение и сказал, что оно от Альбины Власенко. В сообщении присутствовал сексуальный подтекст. Альбина назначила свидание на семь вечера». Эти показания свидетель дал следователю. То есть Подставкин прямо сказал ему, что сообщение было от подсудимой.
Судья сцепила пальцы в замок.
– Свидетель, каким показаниям нам верить? Тем, что вы дали во время предварительного расследования, или тем, что даете сегодня?
Бобриков растерянно смотрел на нее.
– Я… а в чем разница? Я же рассказал все как было.
– Однако в ваших показаниях имеются расхождения. Ранее вы сообщили, что убитый сказал вам, что сообщение было от подсудимой. Теперь говорите, что он просто кивнул. Как было на самом деле? Подставкин сказал или кивнул?
– Я… он кивнул.
– То есть сейчас вы помните лучше, чем… – Ханеш посмотрела на прокурора.
– Второго мая, – подсказал тот.
– Сейчас вы помните лучше, чем почти два месяца назад?
– Я… наверное. Я не помню.
Со стороны присяжных донеслись смешки.
– Вы не помните. Понятно. – Ханеш перевела взгляд на присяжных. – Уважаемые члены коллегии, я рекомендую принять во внимание показания, данные Бобриковым во время предварительного расследования. Свидетель говорил в спокойной обстановке, а сейчас он явно волнуется и может путать детали.
На этот раз хмыкнул адвокат Сережи, но судья этого не заметила.
– Защита, у вас еще есть вопросы?
– Всего один, ваша честь.
Наташа взяла со стола документ, лежащий тыльной стороной кверху.
– Александр Дмитриевич, что такое «странгуляционная борозда»?
Бобриков несколько раз моргнул:
– Я… какая борозда?
– Странгуляционная. Вам знакомо это слово? Если не знакомо, так и скажите, мы не на экзамене.
– Не знаю я, что это.
– То есть в своей обычной речи вы это слово не используете?
Бобриков помотал головой.
– Не используете. Что ж, тогда я, пожалуй, тоже кое-что зачитаю. Раз уж уважаемый прокурор получил разрешение огласить
