раз. Повисла пауза. Все трое смотрели в окно, погруженные в свои мысли.
Ника думала о сообщении, которое якобы видел Бобриков.
– Интересно, было все-таки сообщение или нет? – Она глянула на Альбину и поспешно добавила: – Я не к тому, что ты его отправляла. Но, может, отправил кто-то другой? А Бобриков все неправильно понял?
– Я делаю ставку на то, что он врет, – жуя круассан, пробормотала Семашко. – Скорее всего, никакого сообщения не было.
– Но ведь в записке Подставкин признался, что изменял жене. Может, все-таки свидание намечалось, но с кем-то другим? Ведь с кем-то же он ей изменял.
Альбина откинула волосы за спину.
– Точно не со мной. Я не спала с Максимом и никакое сообщение не отправляла. И я не убивала его, если уж на то пошло. Махинации с зарплатами – да, моих рук дело, я сразу это признала.
– Зря, – вставила Семашко.
– Нет, не зря! Я виновата, вляпалась, как последняя дура. Сама напортачила, самой отвечать. Это я должна сидеть за решеткой вместо Сережи.
– Вот еще! За мошенничество с зарплатами? Учитывая, что все деньги отдавала этой девахе и ее дружкам?! – Семашко кивнула в сторону сестры Сергея.
– Не начинай! – Альбина развернулась спиной к подоконнику и скрестила руки на груди.
Но Семашко не отстала:
– Вечно тебе нужно всем помогать. И все вокруг этим пользуются.
Альбина не реагировала, но Семашко, похоже, требовался зритель. Она продолжила, обращаясь к Нике:
– У них там не больница, а шоу акробатов. В том смысле, что каждый крутится как может. Сын секретаря якобы работает экономистом на полставки. Кадровичка устроила сестру на вечно свободную вакансию документоведа. Медсестры, санитары, лаборанты числятся на двух-трех должностях и по бумагам работают по сто двадцать часов в неделю.
Альбина покачала головой.
– По-другому в больнице бы вообще никто не работал. Попробуй проживи на оклад медсестры.
– А я и не пытаюсь выставить твоих коллег негодяями. Пусть воруют, мне-то что? Я лишь говорю, что ты ничего выдающегося не сделала. Просто попала под раздачу, потому что следователю нужен был мотив.
– Меня это не оправдывает.
В этом Ника была согласна с Альбиной. Нельзя нарушать закон просто потому, что все вокруг так делают. Интересно, не об этих ли махинациях писала таинственная Милена?
Семашко махнула рукой.
– Тони в своем чувстве вины, если тебе так легче. А я выпью за обезвреживание Бобика. Между прочим, я это заслужила. – Она отсалютовала стаканчиком.
Ника пожалела, что оставила стример прикрепленным к трибуне. Без него приходилось быть очень внимательной. Постукивание в висках сигнализировало, что ей тоже скоро понадобится обезболивающее.
Альбина все еще стояла, скрестив руки на груди. Семашко доедала круассан. Похоже, для них в порядке вещей были такие перепалки, их отношения явно выходили за рамки «адвокат – клиент».
– Судя по всему, вы давно знакомы?
Семашко облизала испачканный в шоколаде палец.
– Ага. Росли в одном дурдоме.
Ника вопросительно вздернула брови. Она опять не расслышала?
– В детдоме, – пришла на помощь Альбина. – Дружим с младших классов.
– Это заметно.
– Что мы детдомовские? – заржала Семашко.
Ника потихоньку привыкала к ее чувству юмора.
Альбина закатила глаза.
– Ты невыносима.
– Но за это ты меня и любишь, правда? – толкнула ее бедром Семашко.
Альбина положила голову ей на плечо.
– Без тебя я бы уже давно рехнулась.
Таких разных людей, как эти двое, стоило поискать, но при этом они вели себя как сестры: ссорились, тут же мирились, поддерживали друг друга.
– Прорвемся, Аль. Я обещала, что вытащу тебя из этой жопы. Значит, вытащу. Бобика размазала, Якут вон до сих пор в шоке. И остальных размажу. Не дрейфь.
Якут словно почувствовал, что говорят о нем: бросил на них быстрый взгляд и снова уткнулся в бумаги.
– Спасибо, – вздохнула Альбина. – Впереди допрос Шевченко. Не представляю, как это вынести.
Показания второго охранника были не менее важны, чем показания первого. Папа, в отличие от Семашко, не собирался никого размазывать и решил пока придержать информацию о штрафе за превышение скорости. Надеялся, что, предъявив доказательства в конце процесса, не оставит прокурору возможности их опровергнуть.
– Шевченко заявит, что тем вечером видел Сергея в больнице, – напомнила Ника.
Альбина выпрямилась, убирая голову с плеча Семашко.
– Не верь ему! Сережа был у мамы в Кабардинке. Это подтверждают данные с его телефона и штраф.
– Вот бы ты себя с таким энтузиазмом защищала! – Семашко скомкала упаковку от круассана и бросила в урну. – Штраф и в самом деле может сработать. Семен Анатольевич предъявит квитанцию в конце процесса и этим осюрпризит прокурора. Не терпится посмотреть на это шоу. А вот данные с телефона мало чем помогут. Следователь умудрился трактовать их самым извращенным образом.
– Присяжные не идиоты, – заметила Ника. – Должны понять, что Сергей оставил рабочий телефон в кабинете, а личный взял с собой.
Семашко криво улыбнулась.
– Ну как тебе сказать? Может, они и не идиоты, но кто знает, что у людей в голове? Если Шевченко окажется таким же горе-свидетелем, как Бобик, то план Семена Анатольевича сработает. Но если присяжные поверят охраннику… – Она не договорила. И без того было ясно, что в этом случае Сергея ждет тюрьма.
Альбина обняла себя за плечи.
– Мама Сережи подтвердит, что он был в Кабардинке.
– Ну да, ну да. Я не то чтобы очень хорошо разбираюсь в мамах, но слышала, что многие из них сделают что угодно, чтобы своему дитятку помочь. К Шевченко в этом смысле доверия больше: с точки зрения следствия ему, как и Бобрикову, врать незачем.
– Но он врет!
Семашко развела руками. Она права, присяжные быстрее поверят непричастному к делу охраннику, чем матери подозреваемого.
– Нужен еще один свидетель… – пробормотала Альбина. – Тот, кто видел Сергея тем вечером в Кабардинке и сможет это подтвердить.
Ника отпила кофе и скривилась. Мало того что тот остыл, так еще и ощущался привкус бумажного стаканчика.
– Да уж, такой свидетель нас бы выручил. Но Сергей не помнит, чтобы с кем-то встречался. Столько времени прошло.
– Да, конечно… но я могу позвонить Егору.
Ника и Семашко ответили одновременно:
– Кто такой Егор?
– Никому ты звонить не будешь! Ты под подпиской, помнишь? Хочешь стать ближе к мужу и тоже загреметь в СИЗО?
До Ники только теперь дошло, что именно предлагает Альбина.
– Нет, это не вариант. Врать мы не будем.
– Но Егор в самом деле мог видеть Сережу! Это его школьный приятель. Владеет сетью аптек на побережье. Сережа иногда у него подрабатывает. Может, в тот вечер он был в аптеке? Может, у Егора остались какие-то записи?
«Или он сумеет эти записи сфабриковать», – добавила невысказанное вслух Ника. Если бы Сергей и в самом деле работал тем вечером в аптеке,
