менее заметными, чем тяжелые черные брови Стивена. У обоих была ямочка на одной и той же щеке, а их рост отличался всего на дюйм.
— По крайней мере, вашим родителям было не трудно различить вас, — пошутила я, все еще находясь в шоке.
— У нас есть некоторые семейные сходства, но мы не идентичные близнецы.
— Ты… ты — принц, — сказала я медленно, все еще не уверенная, верю ли я в это на самом деле.
— Мы собирались рассказать тебе об этом прошлой ночью. Стивен должен был привести тебя к моим родителям, а я собирался сделать большое открытие прямо перед тобой и всей семьей, но мне потребовалось больше времени, чтобы отвести собак, а потом ты подумала, что он собирается сделать тебе предложение, и убежала.
Я ткнула пальцем ему в грудь.
— В мое оправдание, он действительно создал такое впечатление. Если бы он хотел, чтобы я осталась, он мог бы просто сказать, что хочет поговорить о школе или что-то в этом роде. Я с удовольствием осталась бы и поговорила.
Джек рассмеялся.
— Это было бы гораздо эффективнее. Если бы только он подумал об этом. Он был в полном отчаянии, когда пришел сообщить мне, что испугал тебя.
— Так ты действительно собирался сделать грандиозное объявление прошлой ночью?
— Собирался. Родители действительно очень рады. Планы найти невесту для Стивена, похоже, не дали никаких результатов, но, по крайней мере, они помогли мне найти тебя.
Джек растопил ледяную конструкцию, и я заметила, что буря утихла. Оглядевшись, я поняла, что не отошла от замка так далеко, как думала. Если бы мы с Джеком могли видеть вчера ночью, то легко бы вернулись, но мы оба так запутались, что могли бы бродить еще несколько часов, не найдя ничего. Я все еще могла видеть кусочки замерзшего озера сквозь деревья, где омела была покрыта льдом и снегом.
— Я люблю, как всё выглядит после бури, — сказал Джек, оглядывая пейзаж. Замок, удивительно близкий, если учесть, каким далеким он казался прошлой ночью, был покрыт мягким одеялом снега, каменные стены и башни были усыпаны белым. С больших карнизов свисали огромные сосульки, сверкающие в тусклом голубом свете зимнего солнца.
Растения во дворе прогнулись под тяжестью недавнего снегопада, и тишина наполняла воздух. Помимо редких скрипов льда на заре или мягких звуков снега, падающего с деревьев, воздух был неподвижен. Каждый вдох был свежим и острым, а каждый выдох оставлял туманную пелену в холодном воздухе.
— Спасибо, что спас меня, — сказала я Джеку, переплетая наши пальцы.
Он улыбнулся мне, затем слегка коснулся моих костяшек губами.
— Пойдем расскажем моим родителям, что мы в порядке.
Глава 18
Когда мы вернулись в замок, нас охватила суматоха. Врачи и медсестры бегали из стороны в сторону, кричали друг на друга, словно мыши перед кошкой.
Джек схватил одного из врачей за рукав.
— Что происходит? — спросил он.
— Две женщины не сняли ледяные туфли с прошлой ночи. У одной из них ужасное обморожение, и нам нужно немедленно ампутировать части её ног, — ответил врач, не останавливаясь.
Валия и Ванесса! Я никогда особо не жалела сестёр, но сейчас, несмотря на всё, я побежала за врачами, когда они поспешили к гостевым комнатам с сумками, полными медицинских принадлежностей.
Когда мы подошли ближе, истеричные крики женщины чуть не парализовали меня от ужаса. Врачи и медсестры, были в панике, пытались пробиться через двери, чтобы оказать помощь моей сводной сестре.
Это зрелище было далеко не из приятных. Валия и Ванесса наконец сняли ледяные туфли, но в то время как у Валии ноги выглядели нормально, ноги Ванессы были опухшие, с темными пятнами принимавшими черный цвет. Я автоматически подняла руки к лицу, я была потрясена. Хотя сестры были в панике по поводу внешнего вида ног Ванессы, казалось, она не испытывала физической боли. Неужели нервные окончания отмерли настолько, что она не ощущала боли?
— Что с моими ногами? — вскрикнула Ванесса. — Почему они стали черными? Я ничего не чувствую!
— Как вы смогли носить эти туфли так долго? — спросил Джек, выглядя даже более шокировано, чем сама Ванесса, когда он смотрел на её ноги. — Они должны были быть слишком холодными, чтобы носить их.
— Я не почувствовала ничего необычного, — зарыдала Валия, слёзы катились по её щекам. Врачи осмотрели её ноги и не нашли ничего странного. — Но посмотрите, что они сделали с моей сестрой!
— Он виноват! — закричала Ванесса, драматично указывая пальцем на Джека.
— Да! Всё это из-за мага! — зло воскликнула Валенсия. — Как ты мог так поступить с моей дочерью?
Джек отступил, как от ударов, побледнев ещё больше, чем обычно.
— Я не хотел, чтобы это случилось, — сказал он, в ужасе глядя на врачей, которые доставали скальпели.
Одна из медсестер указала на левую ногу Ванессы.
— Эти три пальца нужно отрезать, и пятку на другой ноге.
Лицо Джека стало белоснежным.
— Я… не понимаю, почему магия дала сбой, — проговорил он, глядя на туфли, как если бы они могли дать ему ответ.
— Пойдём, — сказала я, ведя его к двери. — Тебе не нужно это видеть.
— Я не понимаю, — повторял он снова и снова. — Она не должна была выдержать боль, если только лёд не стал тёплым для неё, как для тебя. — Тогда на его лице появилось выражение чистого ужаса. — Сними туфли.
Послушно я села и сняла ледяные туфли. Джек опустился на колени и поднял мои ноги, осматривая их с разных сторон, но они выглядели и чувствовались совершенно нормально. Он провел рукой по волосам и обрушился спиной на стену, смотря на туфли.
— Я не понимаю. Как это могло произойти? Ты и Валия в порядке. Почему не Ванесса?
— Это не твоя вина, — сказала я автоматически.
— Тогда чья? Это я заколдовал эти туфли. У всех всё сработало. Почему не у неё? Я разрушил её жизнь. Что, если она больше никогда не сможет ходить?
— Я не знаю, — призналась я. Я действительно не любила Ванессу, но это не означало, что я хотела, чтобы ей ампутировали пальцы и пятку. — Ты бы не стал делать ничего, что могло бы навредить кому-то, я знаю это.
— Но я сделал, — произнес Джек, его голос был полон отчаяния.
— Джек! — Вдвоём мы обернулись, услышав торопливый шаг короля, который спешил по коридору в нашу сторону, а королева следовала за ним, почти бегом. — Мы слышали, что случилось. — Он с обеспокоенным взглядом посмотрел на дверь, за которой всё ещё звучали истерические крики моей сводной
