сестры, отзываясь эхом от стен.
— И мы рады, что ты в порядке, Ноэль, — добавила королева Изольда. — Ты так нас напугала прошлой ночью. — Она говорила со мной, но её взгляд был устремлён на дверь, где продолжался шум из комнаты моих «родных».
— Всё выглядит плохо, — сказал Джек, оглядывая происходящее с сожалением.
— Давай посмотрим, — сказал король, решительно расправив плечи и поправив корону. Он протянул руку и помог Джека подняться, тот, в свою очередь, сделал то же самое для меня.
Я крепко взяла Джека за руку, поддерживая его, пока мы входили в комнату. Врачи продолжали свою работу, торопливо срезая обмороженные пальцы на одной ноге и пятку на другой. Мачеха сидела в углу, закрыв лицо руками, пытаясь скрыться от дочерей. Несмотря на то, что я ненавидела эту женщину, сердце моё сжалось. Я тоже отвернулась. Я никогда не переносила вида кровь и не могла представить, чтобы мне пришлось наблюдать такую операцию на собственном ребёнке.
Оставив Джека с его родителями, я подошла к мачехе.
— Мне очень жаль, — тихо сказала я ей.
Она взглянула на меня, затем поспешно отвела взгляд. Королева Изольда заметила наш краткий обмен взглядами и шагнула вперёд, нахмурив брови, пристально разглядывая Валенсию, которая смотрела в пол, будто решив сосчитать все плитки на полу.
— Глора?
— Моё имя Валенсия, — ответила мачеха, но её голос дрожал.
Королева покачала головой.
— Я никогда не забываю лиц. Ты — Глора.
— Повитуха? — проговорил король, выпятив грудь и шагнув через комнату, встал между своей женой и моей мачехой, как бы защищая супругу. — Тебе было сказано, чтобы ты больше не появлялась здесь.
— Я… я просто хотела поблагодарить вас должным образом за то, что вы мне дали… — начала было мачеха.
— Тебе заплатили, и тебе было велено уйти, — оборвал её король.
Я с удивлением смотрела то на королеву, то на мачеху, не понимая.
— Она — маг, — прошептала королева.
Я обернулась к мачехе, но не увидела ничего, что могло бы подтвердить эти слова. Её волосы были идеальными, словно только что вымытыми и уложенными, волосы цвета насыщенного каштана, ни одного лишнего локона, как всегда. Она никогда не упускала случая рассмотреть себя в зеркале или поправить прическу, и её волосы не имели ни одного седого волоска, хотя годы шли… И тут до меня дошло, словно снег среди белого дня: тонкая, эластичная, ткань телесного цвета, которую мы с Джеком нашли, когда обыскивали её комнату, внезапно приобрела смысл.
— Ты носишь парик.
Валенсия бросила на меня злобный взгляд.
— Тебе понадобилось три года, чтобы догадаться, да? — сказала она с явным раздражением.
— Давайте продолжим этот разговор в другом месте, — сказала королева Изольда, взглянув на врачей и медсестёр, которые, казалось, были полностью поглощены своей работой, но при этом могли легко подслушать любой разговор.
— Я должна остаться с дочерями, — нерешительно сказала Валенсия.
— Не перечь своей королеве, — холодно произнёс король Вацлав. — Джек, Ноэль, Глора, идемте.
Молча Валенсия встала, и мы все вышли, последовав за королём. Как только дверь закрылась, и мы двинулись по коридору, крики Ванессы возобновились с новой силой, и Валенсия вздрогнула от звука.
— Входите, — приказала королева Валенсии, указывая на пустую комнату. Мы все зашли, и королева кивнула дважды стражникам, стоящим по обе стороны от двери.
Валенсия опустила взгляд, теребя руки. Джек выглядел не менее озадаченным, чем я, а король приподнял одну бровь, будто не понимал происходящего.
— Она была одной из повитух на моих родах, — пояснила королева. — Она может снимать любой дискомфорт или боль, когда сосредоточится на человеке, и поэтому врачи часто брали её с собой на приёмы, чтобы она облегчала страдания пациентов. Когда они узнали, что у меня родились близнецы и один из них — маг, они все пообещали больше никогда не говорить об этом… за исключением неё.
Валенсия крепко сжала челюсти и молчала, её лицо приобрело то упрямое выражение, которое нередко появлялось и на моём лице.
— Она угрожала раскрыть тайну и говорила, что люди имеют право знать, но в то время магов часто преследовали или забирали у семей. Мы просто хотели защитить Джека, — тихо сказала королева Изольда. — Мы с Вацлавом заплатили огромную сумму, чтобы отправить её в другое королевство — кажется, в Сорана, чтобы она начала новую жизнь.
— Так она, вероятно, скрывала, что является магом, и родила двух дочерей, — выдохнула я. — Но зачем возвращаться?
— Твой отец работал над важным законом о правах магов, — отметил Джек.
— И вот как она встретила моего отца. Они познакомились, когда он говорил о правах магов, — вдруг до меня дошло. — Вот почему отец всегда чувствовал себя таким здоровым и энергичным рядом с ней. Он не выздоравливал от болезни; она маскировала его боль.
— А когда он передал ей усадьбу, — подхватил Джек, — она должна предоставить свидетельство о рождении, чтобы подтвердить, что она действительно та, за кого себя выдаёт. Но поскольку она использовала другую личность…
— Это было законное изменение имени, — вмешалась Валенсия, гордо подняв подбородок. — У меня есть документы, подтверждающие это.
— Ах, но для этого тебе нужно было предоставить не только свидетельство о рождении и документы об изменении имени, но и свидетельство о браке. И когда проверили бы твои записи о рождении, они бы выяснили, что твой брак незаконен, — заметил Джек.
Моё лицо вытянулось от удивления, и я обратилась к мачехе:
— Так вот почему ты так сильно хотела, чтобы этот закон был принят. Это было для того, чтобы получить полные права, чтобы ты могла унаследовать имущество и узаконить свой брак с папой, чтобы он мог передать тебе всё состояние. Это никогда не было ради меня. Всё это было ради тебя. Тогда ты бы получила всё.
Молчание Валенсии было достаточно красноречивым. Неудивительно, что она всегда притворялась больной или исчезала на задний план, когда королева была рядом. Тот момент, когда Джек уговорил Стивена взять моё сводное семейство на встречу с его матерью, чтобы дать нам время обыскать их комнаты… конечно, Валенсия вернулась раньше, чтобы избежать встречи с ней. И она притворилась, что вывихнула лодыжку, когда узнала, что королева будет присутствовать на том собрании, где мы представляли законопроект.
— Знал ли папа? — спросила я. — Знал ли он о тебе?
Наконец, она посмотрела мне в глаза.
— Конечно, знал. Почему, по-твоему, он держал наш брак в секрете и никогда не брал меня с собой в поездки? Почему он всегда давал мне достаточно времени, чтобы я могла подготовиться к каждому дню? Всё это было для того, чтобы скрыть это ото
