он не вытащит твою мать, он просто сожрёт тебя.
Бекетов дёрнулся, будто его ударили.
— Это неправда! — крикнул он. — Я люблю её! Я всегда любил! Я хочу только вернуть её!
— Я не дам тебе кровь, — Норта всем сердцем чувствовала, что её мудрая Звёздочка права, — я пройду свой путь сама. И если мама ждёт, я встречу её там, где она есть, а не в твоей ловушке!
Лицо Бекетова исказилось. На миг в нём проступило что-то человеческое — боль, отчаяние, потеря, а потом оно поплыло, потекло, как воск от свечи.
— Тогда я возьму сам, — прошипел он.
Призраки в воздухе заволновались, заметались, будто пытались предупредить.
Тот, что был ближе всех — пожилой мужчина в разорванном халате начал трясти головой. Дёргано и отчаянно пытался помешать. Другие подхватили: качались, тянули руки к Норте, но не могли коснуться.
А тем временем Тьма хлынула из Бекетова, как вода из прорванной плотины. Она заполняла зал, гасила свет, тянулась к Норте чёрными, маслянистыми щупальцами.
— Нора! — крикнула Норта.
— Я здесь! Держись!
Норта сжала медальон. Металл обжёг ладонь, это Звезда отдавала всю силу, что у неё была.
Тьма навалилась, пытаясь вытянуть, высосать, забрать. Норта чувствовала, как слабеет, как силы утекают сквозь пальцы. Но она держалась — за медальон, за голос Норы, за отца, верящего в неё, за Алексея, ждущего у рябины.
— Я не отдам, — прошептала она, — ни капли! Ничего.
Тьма заколебалась. Отступила на дюйм.
— Не отдам!
Ещё на шаг.
— Не отдам!
И тьма схлынула.
Бекетов стоял на коленях в центре зала. Он снова был старым человеком, обессиленным, с глазами, полными слёз.
— Прости, — прошептал он, — я так хотел её увидеть хотя бы раз.
Норта смотрела на него и не находила в себе злости. Она молча повернулась и пошла к выходу из зала.
— Норта! — окликнул он.
Она обернулась.
— Твой отец... Передай ему... — Бекетов запнулся, — передай ему, что я прошу прощения. За всё.
Норта кивнула.
И шагнула во тьму коридора, ведущего дальше.
***
— Ты как? — спросила Нора, когда они отошли достаточно далеко.
— Жива, — ответила Норта, — кажется.
— Это был соблазн. Я думала, ты согласишься.
— Я почти согласилась, — Норта остановилась, прислонилась к стене. Вопросы жгли её изнутри.
— Нора, — позвала она мысленно, — ты это слышала? Он правда любил её. Я чувствую, что это не ложь.
— Слышала, — отозвалась Нора. Голос её был задумчивым, без обычной иронии, — знаешь, ведь Влюблённые и Дьявол... они почти зеркальны.
— В смысле?
— В классическом Таро, — Нора говорила тихо, будто рассуждала вслух, — Влюблённые — это выбор. Двое стоят перед ангелом, мужчина и женщина, и им предстоит выбрать путь. Свободный выбор, понимаешь? Ответственность, любовь, гармония.
— А Дьявол?
— А Дьявол — это та же композиция, но в тени. Тоже двое, тоже связаны, но вместо ангела — демон. Вместо свободного выбора — цепи, которые они носят добровольно. Думают, что любят, а на самом деле зависят, одержимы.
— Ты хочешь сказать... он не любил? — спросила Норта.
— Нет, — Нора вздохнула, — я хочу сказать, что он любил. Но его любовь попала не в тот Аркан. Понимаешь? Она не стала светлой, свободной, как во Влюблённых. Она стала заточением. Он не смог отпустить твою мать и застрял здесь на долгие годы. Он не смог принять её выбор и теперь готов использовать тебя, чтобы вернуть её. Это уже манипуляция.
— Он не чудовище, — тихо сказала Норта.
— Нет, он человек, которого любовь привела в ад. И он до сих пор не понял, что дверь открыта. Он просто не хочет выходить.
— Почему?
— Потому что выйти, значит признать, что её больше нет. Что она не вернётся. Что он проиграл.
Норта промолчала. И тут в конце коридора замерцал свет. Не такой тёплый, как был в Умеренности, и не холодный, как в Недрах, а странный, колеблющийся, похожий на отсвет далёкого пожара.
— Что это? — спросила Норта.
— Не знаю, — ответила Нора, — но это следующий Аркан. Башня.
Башня
Молния с небес,
Рухнул гордый замок твой.
Хаос — путь к свету.
Норта вышла из последнего коридора Недр и зажмурилась.
Не то чтобы здесь было светло, скорее, не было тьмы, а зрение уже к ней привыкло. Серый, зыбкий полумрак простирался во все стороны, насколько хватало глаз. Под ногами хрустела сухая, потрескавшаяся земля. Вдалеке, у самого горизонта, возвышалась Башня. Чёрная, тонкая, она царапала небо, как заноза. До неё было идти и идти.
Норта сделала шаг и чуть не упала, под ноги попался камень.
— Осторожнее, — раздался голос справа.
Она резко обернулась.
На большом плоском камне сидел один из призраков, которых Норта видела в Недрах, но он выглядел куда живее их. На его руках были разорванные цепи, и следы от них въелись в кожу глубокими шрамами. Кожа в глубоких шрамах (особенно на боку), и некоторые из них выглядели подозрительно свежими. Обугленный факел валялся рядом, почти погасший. Лицо в копоти, одежда обгорела, глаза усталые, но с хитринкой.
— Ты кто? — испугалась Норта.
— Прометей, — он пожал плечами, — местный Сталкер. Для друзей просто Промт.
Из медальона донёсся удивлённый голос Норы:
— Прометей? Тот самый? Который огонь украл?
— Не украл, а позаимствовал, — поправил он, — и вообще, я его людям отдал, пусть пользуются. Между прочим, до сих пор греются и шашлыки жарят, так что не зря старался.
Я раньше был полноценным Арканом Таро — положительной стороной Дьявола, но позже меня из колоды выкинули.
— Почему?
— Я, понимаешь ли, не вписался в их концепцию. А кто вписался? Дьявол вписался, да? Я вообще-то свет нёс. Буквально! — Прометей скривился.
Из медальона донёсся голос оживлённый Норы:
— Прометей! Норта, это же ещё один утраченный Аркан! Смотри: Медуза, Пегас, теперь Прометей! Троица собирается!
— О, у тебя там говорящий медальон, — Прометей заинтересованно прищурился. — Привет, медальон. А чего это она так радуется?
— Я вообще-то Звезда, — поправила Нора. — Ну, пока в процессе становления... А радуюсь, потому что утраченные Арканы — это редкость! Вы же как бы вне колоды
