существуете, а теперь, может, вернётесь!
— А, ну да, — Прометей почесал затылок, — только я, знаешь ли, уже привык. Тут, между Дьяволом и Башней, тихо. Красота.
— А что ты тут делаешь? — спросила она.
— Жду, — просто ответил Прометей, — таких, как ты, которые из Недр выходят и в Башню идут. Провожаю, а то заблудятся ещё. Туда, — он кивнул в сторону Башни, — просто так не дойти.
— Почему?
— Потому что дорога длинная и скучная, в одиночку можно рехнуться раньше, чем до цели доберёшься. — Он поднялся, отряхнул обгоревшую тунику. — Ну что, двинули?
Норта посмотрела на Башню. Она не приблизилась ни на шаг.
— Далеко?
— Ближе, чем кажется, — философски заметил Прометей. — И дальше, чем хотелось бы. Но пока идём — поговорим. Ты как, разговорчивая?
— Нормально.
— Вот и славно.
Они пошли рядом. Земля хрустела под ногами, Башня медленно приближалась.
— Ты не призрак, — вдруг сказала Норта. — Ты какой-то... настоящий.
— А я и есть настоящий, — усмехнулся Прометей, — просто застрял между мирами, между временами, между Арканами. Бекетов вон в Недрах сидит, я тут скитаюсь. Каждый привязан к своему месту.
— А почему ты не уйдёшь?
— А куда? — он развёл руками. — Я свой подвиг уже совершил. Можешь считать, что стал первым хакером: буквально взломал божественную систему — украл огонь с Олимпа и поделился с людьми. Дальше что? На Олимп возвращаться, так там на меня зуб точат. В люди не впишусь, вот и хожу тут, провожаю заблудшие души.
— Ты должен стать чем-то большим! — уверенно вмешалась Звёздочка из своего медальона. — Медуза Горгона смогла, и Пегас смог. И ты сможешь!
Прометей усмехнулся, потом задумался, потом посмотрел на свой факел: огонь в нём почти погас.
— Наверное, для этого нужно, чтобы кто-то поверил, что моя жертва была не зря, — тихо сказал он. — Чтобы кто-то сказал: "Ты несёшь свет, и я это вижу".
Норта шагнула к нему.
— Я вижу, — сказала она просто. — Ты принёс свет, и благодаря тебе люди до сих пор верят, что даже в самой тёмной ночи можно зажечь свечу.
— О тебе пишут книги и снимают фильмы, — поддержала её Нора, — в твою честь назван спутник Сатурна и химический элемент, и вообще, ты символ науки и прогресса!
Прометей вздрогнул. Факел в его руке вспыхнул ярче — так ярко, что Норта зажмурилась.
Он провёл рукой в воздухе, и между пальцев вспыхнул огонь. Не жгучий, а тёплый, золотистый. Из этого огня соткалась карта.
На ней был изображён он сам, прикованный к скале, но с факелом в руке и с удивительно спокойным лицом. На факеле был различим логотип "Fire v1.0." Внизу вился дымок, складываясь в слова: "Прометей. Аркан жертвенного огня".
— Ого, — сказала Нора. — Ещё один!
— А какие у тебя значения? — поинтересовалась Норта.
Прометей приосанился:
— Прямое положение — жертва ради высшей цели. Творческий огонь, вдохновение, готовность отдать себя ради других. Если выпадает в раскладе — значит, пора зажечь, а не тлеть.
— А перевёрнутое?
— Перевёрнутое — это когда ты думаешь, что ты единственный спаситель мира. Когда твоя жертва становится самоцелью и ты уже не замечаешь, что никому, кроме тебя, это не нужно, — он хмыкнул, — типичное "я тут страдаю, а вы не цените". С такой установкой и до скалы недалеко.
Он протянул карту Норте.
— Держи, теперь я тоже в коллекции. Медуза, Пегас, я... Кого ещё не хватает?
— Атланта, — ответ прозвучал из медальона.
Заметив недоумённые взгляды, Нора продолжила свою мысль:
— Ну, да, по теории утраченных Арканов в Башне должен быть Атлант, который держит небо. Его окаменил Персей с помощью головы Медузы Горгоны, так что, у нас есть шанс ему помочь, так сказать, дать противоядие.
— О, как всё запутанно! — воскликнула Норта.
— Атлант! — Прометей посмотрел на Башню. — А ты в курсе, как я погляжу! Есть там такой! Я ему говорил: брось это небо, оно само держится. А он не верит, привык страдать.
— Ты тоже привык.
— Привык, — кивнул Прометей, — но я хотя бы отпустил, а он всё держит. Может, у тебя получится его растормошить.
Они пошли дальше. Башня становилась ближе. Уже можно было разглядеть детали — трещины в стенах, тёмные провалы окон, острый шпиль, уходящий в самое небо.
— Дальше я не пойду, — сказал Прометей, останавливаясь. — Моё место здесь на подходах. А тебе — туда.
— Спасибо, — сказала Норта.
— Не за что, — он улыбнулся, — передавай Атланту привет! Скажи: Прометей велел не дурковать, небо само держится.
Норта кивнула и пошла к Башне. Она обернулась, но Прометей уже растворился в сером полумраке. Только искра мелькнула на прощание и погасла.
***
Норта стояла перед исполинской башней. Она была не просто каменная, но ещё и полупрозрачная, как мираж, и в её стенах видны были очертания многих знакомых Норте зданий: вот Императорский дворец, вот здание Академии Магии, где работал её отец, а вот и родной дом — обветшалый особняк Воронцовых. Все они проглядывали одно сквозь другое как слипшиеся слайды.
— Какая-то множественная экспозиция, — послышался комментарий Звёздочки.
— Почему так?
— Похоже, что здесь миры сходятся и накладываются друг на друга.
— Всё это выглядит как-то ненадёжно: эта витая лестница, уходящая вверх бесконечно, да и какой-то тревожный гул вдалеке, слышишь?
— Да, мне тоже страшно, но путь здесь только один — наверх.
— Ладно, где наша не пропадала! — подбодрила себя Норта и сделала шаг внутрь.
Она начала подниматься. Ступени дрожали, с потолка сыпалась каменная крошка. И вдруг медальон на её груди потеплел — это Нора прервала молчание.
— Смотри, — тихо сказала она. — Канал открывается, кажется, в реальном мире тоже неспокойно.
В окошке на гладкой поверхности медальона проступило изображение. Снова была видна комната Лены Ленорман: за столом сидела сама гадалка, бледная, с тёмными кругами под глазами. Напротив неё сидел Алексей Вересов. Он был заметно взволнован, волосы взлохмачены, пальцы теребили край скатерти.
— В столице неспокойно, — обронил Алексей, — в воздухе носится тревога. Я сегодня утром вышел на улицу, а там люди стоят, смотрят в небо. Говорят, ночью видели странные сны.
