Свернув на Виндзорскую дорогу, он увидел впереди огни Итон-Колледжа. Они проскочили горбатый мостик и проехали между его первыми высокими зданиями, когда Хоббс вдруг стиснул руку Келлера.
– Стоп! – решительно потребовал он.
Стэг резко остановился, скрипнув тормозами, и Келлер вопросительно взглянул па своего спутника. Хоббс протянул руку и показал дрожащим пальцем в направлении центра лежащего перед ними городка.
– Посмотрите туда. Видите?
Келлер подался вперед насколько позволял руль и внимательно посмотрел через окно туда, куда указывал палец Хоббса. Потом повернулся к нему. Он не увидел ничего, кроме огней на Хай Стрит.
– Да, вот же, над городом!
И постепенно Келлер разглядел. Небо над Итоном светилось. Едва заметное пульсирующее сияние было настолько бледным, настолько зыбким, что Келлеру пришлось несколько раз с силой зажмурить глаза, чтобы убедиться, что он действительно видит сияние в небе, а не отражение света в пленке влаги, скопившейся в его собственных глазах. Казалось, интенсивность свечения не была равномерной, в одном месте оно принимало вид светящегося тумана, в другом не уступало по яркости звездным скоплением. О размерах светящегося участка неба было трудно сказать что-либо определенное, поскольку расстояние до него было неизвестно. Келлер предположил, что его протяженность может составлять от ста до пятисот метров. Форма неровных краев светящегося участка неба непрерывно менялась, словно у облака, которое гонит резкий, порывистый ветер.
– Что это? – спросил пораженный и вместе с тем зачарованный Келлер.
Некоторое время Хоббс был не в состоянии говорить. Затем с сильным волнением в голосе он ответил:
– Они ждут нас. Погибшие ждут нас.
Глава 15
Он съежился в темноте и старался вести себя очень-очень тихо. Тяжелое теплое пальто и толстый шерстяной шарф едва согревали его, но он не осмеливался разжечь огонь; тогда ОНИ легко обнаружат его.
Не поворачивая головы, он обвел глазами пространство вокруг себя, задерживая взгляд во всех темных уголках комнаты. Его веки удерживались в поднятом положении вертикально наклеенными полосками лейкопластыря. Это придавало его лицу странный, жутковатый вид. Нет, они еще не появились. Хотя непременно появятся. Теперь они приходят каждую ночь. Иногда днем. Он слышит, как они шепчутся друг с другом. Изредка они смеются. Он знает, что они разыскивают его, но если он спрячется в темноте и будет сидеть очень тихо, они никогда его не найдут. Он крепко зажал между колен вороненое ружье с направленными вверх стволами. Улыбаясь про себя, погладил пальцами их гладкую поверхность жестом мастурбатора, наслаждаясь прохладностью стволов и скрытой в них силой. Они защитят его от них; ничто не сможет устоять против их разрушительной мощи, даже те, кто уже мертв. А они мертвы, ведь правда?
Сначала они испугали его, когда явились ночью, требовали его, насмехались над ним. Но они не могут тронуть его! Он понял это после того, как прошел первоначальный испуг. Они могут создавать образы, выть на него, даже проникать в его сознание, но не могут причинить ему никакого физического вреда. Потому что они не принадлежат к этому миру, они нематериальны.
Он знал, что они хотят свести его с ума, но он был слишком хитер, чтобы позволить им это. Несколько месяцев тому назад ОН назвал его сумасшедшим, но ОН заплатил теперь за это, не так ли? И еще. ОН был среди них, один из голосов – его; ОН хотел быть отмщенным. Человек, скорчившийся в темноте, сжимающий ружье, громко рассмеялся, потом быстро смолк. Не надо давать им знать, где я нахожусь Не надо давать ЕМУ знать.
ОН заплатил за свое предательство. Ценой была ЕГО жизнь. Это неважно, что вместе с ним умерли те, другие. Их жизни не имели никакой ценности. Он был доволен, что они все еще страдают: смерть не стала для них избавлением. И ОН страдает вместе с ними. Это хорошо.
Да, сперва они напугали его, напугали настолько, что он не осмелился покинуть дом. Но он нашел решение в том, что заперся внутри дома, оградил себя от всех тех мест, где так легко мог бы произойти несчастный случай, изолировался от тех людей, которые могли бы нанести ему вред. Он написал в правление компании – его компании, компании, которую создал он, – что решил отдохнуть в течение некоторого времени и возвратится тогда, когда сочтет нужным сделать это. Что же, они, наверное, были довольны, ведь прежде они настойчиво предлагали ему поступить именно таким образом.
Он улыбнулся, и с его губ сорвался громкий смешок. Он закрыл рот рукой и настороженно оглянулся вокруг.
Они послали кого-то из служащих компании навестить его, но этот посланец ушел, когда он не открыл ему двери. Тот же человек приходил еще несколько раз, но потом перестал приходить. Скоро они все оставят его в покое, даже голоса. А как они старались, эти мертвецы! Но моя воля сильнее, намного сильнее, чем их воля. О, как они были раздосадованы! Глупцы. Неужели они думали, что какие-то призраки, слова, мысли могут навредить мне? Все это воздействует на ум, а мой ум сильнее, чем все их умы, вместе взятые. И изобретательнее.
Голоса сказали ему, что кто-то придет за ним, что ОНИ пошлют кого-то. Ха! Не думают ли они в самом деле, что этого будет достаточно? Да, он действительно пришел – когда же это было? Сегодня? Вчера? Теперь все дни слились в один. Через окно спальни он увидел, как этот человек подходил к дому. Когда человек посмотрел вверх, на окно, он спрятался за портьеру. Казалось, тот человек звонил у дверей бесконечно долго. Настойчивость пришельца беспокоила его. Затем он услышал шаги, человек обходил дом, направляясь к его задней части. Тогда он осторожно опустился вниз, не производя ни малейшего шума, прошел вдоль коридора, остановился перед дверью на кухню и прислушался. Человек, кем бы он там ни был – КЕМ БЫ ОН НИ БЫЛ ПРИ ЖИЗНИ – стучался в заднюю дверь, дергал дверную ручку.
Он тихо, исключительно бесшумно, открыл дверь в кухню и вошел внутрь. Он видел темный силуэт на фоне матовых стекол, вставленных в панели задней двери. Шторы на окнах были задернуты, так же как и на всех остальных окнах в доме, поэтому никто не мог увидеть его снаружи. Он стоял около кухонного стола, затаив дыхание, как вдруг силуэт на фоне двери пропал и затем появился у окна. Фигура человека обозначилась на фоне задернутых штор более четко, когда тот подошел вплотную к окну, пытаясь заглянуть внутрь дома через крохотную щель между ними.
Он вздрогнул от испуга, вдруг сообразив, что оставил свое ружье наверху, на кровати. А было бы так легко, так приятно выстрелить через окно, увидеть, как тень за окном на мгновение превратится в живую плоть, прежде чем она исчезнет из поля зрения под подоконником, разорванная выстрелом... Но его испуг тут же прошел, и он с облегчением широко улыбнулся, когда увидел на кухонном столе рядом с зачерствевшей буханкой хлеба большой нож. Он схватил его и двинулся вдоль стены к окну, в то время как рука человека на улице протянулась вперед и просунула какой-то тонкий предмет в щель между верхней и нижней створками окна. Он услышал громкий щелчок отскочившей назад защелки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
