Из основного капитала в пятьдесят тысяч долларов некоторая часть может быть вложена в землю, которая никогда не износится, часть — находиться в строениях, которые будут изнашиваться медленно, и часть в орудиях и машинах, которые износятся более быстро. Но существенной чертой всех их является то, что для производства нет ничего хорошего в том, чтобы они износились. Сумма в пятьдесят тысяч долларов может быть вынуждена изменить много форм вложений; но эта перемена не желательна для владельца, и он будет откладывать ее как можно дольше. Он должен, однако, придти к ней, в конце концов. Весь капитал, за исключением части, вложенной в землю, не может жить не переселяясь. Он должен, при известных обстоятельствах, сбрасывать одну форму воплощения и принимать другую. Даже в массивном строении капитал не остается навсегда, так как даже оно будет постепенно уничтожаться. Оно может постепенно возмещаться, если здание поддерживается в хорошем состоянии, но даже это предполагает изменение его вещества — и, в конце концов, оно будет разрушено и полностью замещено. Капитал, следовательно, проделывает некоторое обращение, даже если он воплощен в прочных и активных орудиях производства. Таким образом выходят, что абсолютная продолжительность времени, в течение которого фонд пребывает в одной группе тел, не может служить отличием основного капитала от оборотного; этим отличием является то, что в одном случае процесс обращения производителен, и человек старается ускорить движение, как только может, тогда как в другом случае, он не производителен, а расточителен. Тот факт, что фабрика изнашивается и должна быть реконструирована, или полностью замещена, сам по себе не содействует производству. В практике владельца фабрики это не является приятным фактом, и он допускает до этого тогда, когда это неизбежно [Чистый фонд капитала может пребывать в некоторых видах пассивных капитальных благ даже более продолжительное время, чем в некоторых активных средствах производства. Наждак, например, — активный деятель для полировки металлов. Выполняя свою работу, он сообщает полезности, а не получает их; но он не сохраняется долго, и металл, который он полирует, может существовать гораздо более продолжительное время в качестве пассивного средства производства. Уголь также активное средство производства — он находится на фабрике не для получения какой-либо дополнительной полезности, но для того, чтобы помочь рабочим сообщать полезность. Он превращается в энергию и сохраняет мускулы, но погибает он быстро. Существенным фактом является то, что владелец заинтересован в максимально продолжительном сохранении наждачных колес и в том, чтобы уголь поддерживал огонь возможно дольше.
Капитал может оставаться на мгновение в паре и на час в топливе, которое его создает. Но он остается в течение недель и в полуфабрикатах. Годами он остается в машинах, десятилетиями в зданиях, в которых они стоят, и навсегда в земле, на которой стоят строения. Основной капитал всегда будет сохранять свои формы так долго, как только может, тогда как оборотный капитал будет менять свои формы так быстро, как только смажет.]
.
Мы теперь подготовлены к исследованию Отношения каждого вида капитала, равно как и каждого вида капитальных благ к заработной плате. Обособление этих двух проблем гарантирует нас от столкновения с трудностями, которые часто расстраивали исследования и делали правдоподобными абсурдные положения. В частности, мы избегаем всей трудности, связанной как с самой теорией фонда заработной платы, так и с любыми побочными заблуждениями с ней связанными.
Существует ли такой капитал, который является непосредственно фондом для оплаты труда? Является ли правильным, как говорил Адам Смит и как сотни других повторяли, что естественный путь создать капитал — это собирать такое количество пищи, которое достаточно для существования в течение длинного периода, и затем, в течение этого периода, изготовить что-нибудь полезное, вроде лодки, хижины или орудия? Является ли накопленная пища первоначальным капиталом? С нашей точки зрения, капитал, если он заключен в том, что вообще может быть названо пищей, существует лишь в форме такого пищевого вещества, которое в действительности является промышленным сырьем. —
Пшеница есть капитальное благо пассивного вида, так как она наделяется полезностью; так же обстоит дело с мукой при размоле, с хлебом при замешивают, с мясом при жарений и т. д. Если все это не есть сырье, но пища в полном смысле этого слова — нечто, само не получающее полезности и не сообщающее их другим товарам, которому ничего другого не остается, как быть съеденным, — тогда это вообще не капитал. Традиционный путь исследования предмета выдвинул перед рассудком, как первую и наиболее типическую форму капитала, нечто, чему оставалось только исчерпать себя в удовлетворении нужд потребителя. Подобная вещь вообще может рассматриваться как капитальное благо только при курьезном и превратном понимании рабочего как машины, и пищи — как топлива, поддерживающего эту машину в действии. Мясо является углем для такой творящей богатство машины.
Здесь возникает одна очевидная трудность с телеологической стороны. Какова цель всего экономического процесса? Мы сказали, что это — использование. Это- удовлетворение, которое появляется в нервных ощущениях и в высших сферах чувствительности потребителя. Если потребитель после этого работает, то нельзя считать, что этот труд вызван пищей, которую он съел. Он вызван той пищей, которую он позднее получит и съест, и многим другим, помимо просто пищи; удовлетворение, — от чего он получит другим путем. Пища, которая последует за трудом, есть один из стимулов к труду, и в этом смысле является его причиной. Пища, которая предшествует труду, во всяком нормальном научном построении, является причиной только того действия, которое испытывает питающийся человек. Едой завершается один экономический цикл, так как действующие силы, находящиеся в этом цикле, произвели свое потребительное действие. Когда с наступлением следующего дня труд возобновляется, это начало нового цикла; и этот цикл, как и первый, закончится тогда, когда человек потребит его результаты.
Это не есть, однако, наиболее убедительное основание того, что пища, как таковая, не должна рассматриваться как капитальные блага, или как форма вложения какой-либо части перманентного фонда капитала. Можно, правда, через все изучение экономической науки провести понимание явлений, расположенных в неестественном порядке; и можно даже, при всей невыгодности работы с теоретическими концепциями, окрашенными нелогичными построениями, кое-чего добиться в разрешении практических проблем. Но убедительное возражение кроется в том факте, что такой запас пищи для работников нигде не существует. Периодическое возвращение зимнего времени делает, правда, необходимым запасать сырые материалы для пищи на то время, когда земля их не производит. Запасенный таким образом материал принадлежит к пассивной разновидности капитальных благ. Другими словами, он воплощает известную часть оборотной разновидности перманентного капитала. Он получает полезность до тех пор, пока, наконец, он не станет собственно пищей и не будет подан на стол. Пшеница получает "полезность времени", накапливаясь на элеваторах до тех пор, пока она не понадобится для размола, и ее ценность в течение всего этого времени возрастает, как это происходит в тех случаях, когда она получает полезности формы в результате размола, полезности места в результате транспорта и дальнейшую полезность формы при хлебопечении. Если производство носит прерывный характер, то, конечно, необходим запас для обеспечения непрерывного потребления. Бак, наполняемый один раз в день, может давать непрерывный поток в течение всего дня; таким же образом запас благ, производимых через определенные интервалы, по удачному выражению президента А. Т. Гадли, "превращает прерывный поток производства в непрерывный поток потребления".
