Справедливость, ха! Интересно же люди трактуют сие понятие! Просто император позволил опальному маршалу самому выбрать способ расставания с этим миром, и воин предпочёл умереть так, как жил — с мечом в руках.
Я не знала, что делать. Нельзя позволить им прикончить Лише, он единственный, кто сможет собрать армию вопреки воле императора, и единственный, кто сможет оную армию повести против северной орды. Нельзя… легко сказать! Я видела только один выход — сделать так, чтобы маршал сотоварищи выиграл этот бой. Интересная мысль, вот только как её осуществить?
Гнусаво взвыли трубы, толпа откликнулась нестройным гулом. На специальном помосте воздвигся герольд в длинном, ярком до невозможности балахоне, нелепой шапке и с огромным свитком в руках. Развернув внушительный документ, для солидности украшенный несколькими печатями, болтающимися снизу, парень заорал, донося до всеобщего сведения высочайшую волю. Я не слушала — мои мысли целиком занимали варианты спасения Лише. Толпа же притихла, внимая. Внезапно сквозь сумбурные размышления прорвались слова:
— Напоминаю также, что считающий правоту обвиняемых неоспоримой, а справедливость — более ценной, чем кровь, может выйти на поле, разделив с обвиняемыми славу и судьбу!
Герольд сделал эффектную паузу — а может, просто ждал, найдётся ли среди собравшихся хоть один самоубийца. Я не колебалась. Вот он, способ обеспечить бывшему маршалу победу! Дождавшись, когда парень вновь уткнётся в свой свиток, я спрыгнула со стены в мягкий песок и неторопливо подошла к троице осуждённых, демонстративно оставив мечи в ножнах.
Слитный выдох толпы. Тихое ругательство сзади — своеобразное выражение удивления. Скрип простых кожаных лат. Восприятие обострилось до предела: я ждала любой подлости, начиная с арбалетного залпа и заканчивая магическим ударом. Но секунды ползли, превращаясь в минуты, а люди бездействовали. Похоже, такой вариант никем не предусматривался. Приятно, когда противник ошибается! Главное, чтобы то, что я приняла за ошибку, не оказалось этапом неведомого мне плана…
Первым опомнился герольд. Нагромоздив один на другой не один десяток высокопарных метафор, он предложил мне представиться.
— Леди Оро Ваи, рыцарь Огня. — просто назвать имя и фамилию значило расписаться в непринадлежности к рыцарскому сословию, это мне уже объясняли. На моём нагруднике — стилизованный символ огненной стихии, вполне сойдёт за фамильный герб и знак посвящения.
— Найдутся ли ещё герои, готовые поднять свой меч в защиту справедливости? — с пафосом проорал герольд. Понятно, что ему оно по должности положено, и, тем не менее, он мог бы изъясняться попроще… и с меньшей долей сарказма в последней фразе!
Проорав своё непристойное предложение ещё дважды, парень зачитал последние строки со свитка и резво скатился с помоста. Всё, вступление окончено. Сейчас начнётся разминка…
Словно отвечая моим мыслям, воротные створки натужно поползли в разные стороны, демонстрируя собравшимся довольно ровную шеренгу рыцарей. Конных, в полном боевом облачении, с копьями… Медленной рысью они по одному выезжали на поле, салютовали пустой императорской ложе и занимали позицию напротив нас. На первый взгляд их насчитывалось около двух десятков.
— Ни хрена себе! Теперь я знаю, что такое справедливость по-человечески! — не удержалась я от довольно глупой реплики.
А народу, наоборот, понравилось! Толпа неистовствовала. Эти вояки явно в представлении не нуждались. Если прислушаться, можно было разобрать, какое именно имя или прозвище выкрикивают люди на скамьях.
Я не прислушивалась. С моей точки зрения рыцари, согласившиеся выполнять работу палачей, лишались права называться воинами и заслуживали одного — позорной смерти.
Обернувшись к осуждённым, я увидела именно то, что ожидала — делающее их похожими друг на друга выражение обречённости, отчаяния и готовности продать свою жизнь как можно дороже. Соратниками Лише оказались юноша, может, чуть постарше Литара, и изрядно битый сединой мужчина, в котором по выправке и взгляду угадывался бывалый вояка.
— Значит, так — никакой геройской гибели! Ваша задача — выжить. Не убить как можно больше врагов, не покрыть себя славой, — выжить! Держитесь вместе, прикрывайте друг другу спины, отражайте атаки — а остальное предоставьте мне. — не знаю, что за юнца экс-маршал потащил за собой красиво умирать, но глазки у него загорелись нехорошим таким блеском… Чем-то мои слова ему очень не понравились!
— Девушка, ты собираешься перебить сих доблестных рыцарей в одиночку? — насмешливо спросил он; чувство превосходства скользило не только в словах, но и в мимике, и в движении, когда его рука мягко легла на эфес. Да, ещё одна насмешка: осуждённым из всего оружия дали лишь по лёгкой шпаге. Замечательный для дуэли, сейчас такой клинок был не слишком уместен…
— Мальчик, поговорим на эту тему после боя. И вот ещё… держите. — я протянула им два тесака и кинжал.
Юноша замялся на секунду. Думаю, не маячь совсем рядом полтора-два десятка палачей, он бы вызвал меня, или, по крайней мере, ответил оскорблением. Но здравый смысл победил эмоции: парень взял кинжал, попробовал заточку, баланс и восхищённо прищёлкнул языком.
Земля содрогнулась. Подняв тучу пыли, наклонив копья, рыцари понеслись вперёд. Приученные кони без колебаний мчались прямо на жалкую горстку людей… и одного дракона, что в принципе меняло расклад. Просто атакующие ещё об этом не знали. Массивные лошади напоминали горную лавину — но по турниру у Тирисса я помнила, что они не слишком поворотливы. К тому же на них, кроме рыцаря в броне и с вооружением, было навешано ещё много всего: нагрудники, толстые стёганые попоны с нашитыми сверху металлическими пластинами, да и сами сёдла… В общем, минут десять поскачут, и всё! Ещё раз крикнув Лише и прочим о недопустимости героизма, я прыгнула навстречу атакующим. Самоубийство? В исполнении человека — наверняка.
Увернуться от листовидного наконечника, рывком за ногу выкинуть противника из седла, в полёте ломая ему шею; вскочить на освободившегося коня, бросить обезумевшее животное на ближайшего всадника; поймать летящее в спину копьё и вогнать его в лицо возникшего сбоку бородатого верзилы… Сбив с ног очередную лошадь, мой скакун и сам полетел кубарем. Под конским весом отчётливо захрустели человеческие кости. Перекатившись, я вскочила на ноги, выхватывая клинки — как раз вовремя, чтобы успеть разрубить древко нацеленного в меня оружия. Через миг копья засвистели вокруг в изобилии — противник понял, кого надо уничтожить в первую очередь. Очень хорошо! Следующие несколько минут я металась взбесившимся ужиком, уворачиваясь от зубов, копыт, секир, палиц и двуручников. Рука не поднималась калечить и убивать лошадей, хотя такой выход в данной ситуации напрашивался. Перед пресловутым турниром в Тиссе Иния рассказывала, что в бою подобным приёмом никто не гнушается, — а я вот не могла. Впрочем, справилась и так. Доспехи рыцарей, закрывавшие человека, казалось, от макушки до пяток, тем не менее имели достаточно уязвимых мест. Кроме того, с хорошего удара мои мечи довольно легко пробивали их сталь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
