— Нет, спасибо. Я принес ему подарок. — Роберт показал красивый кожаный ошейник ручной вышивки и поводок. И на том и на другом были маленькие латунные пластинки с выгравированной надписью «Грецки».
Роберт надел на Мо ошейник и пристегнул поводок.
— Мо, рядом, — велел он, и пес повиновался.
Чарли присел на корточки и погладил собаку.
Я сказала:
— Его покажут между восемью тридцатью и девятью. Четвертый канал. Еще увидимся.
Мы с Робертом вышли из номера и вошли в лифт. Я нажала «1», а Роберт — «7».
— Что ты делаешь? Мы опоздаем!
— Мы успеем, Карен, еще только шесть двадцать пять.
Телефон Роберта вновь зазвонил, но он не ответил. На седьмом этаже Роберт достал ключ от номера, и мы все втроем вошли внутрь. Роберт посмотрел на меня:
— Как ты думаешь, есть ли хоть малейший шанс, что Кэти Курик скажет: «Привет, старик»?
Он приказал псу сидеть, и Мо сразу же сел. Роберт скормил ему очередную подачку. Затем приступил к обучению Мо нескольким новым командам, каждая из которых должна была приводить к подаванию лапы. Через полчаса Мо подавал лапу в ответ на «привет», «добро пожаловать», «эй, Грецки», «спасибо» и «благодарю». В семь часов я включила телевизор, чтобы посмотреть начало шоу. Телефон Роберта разрывался, но он не обращал на это внимания. Наконец он позвонил одному из продюсеров и сказал:
— Говорит Роберт Кодзима, со мной Грецки. Ему нужна еще минута на подготовку. Мы скоро прибудем. — Он отключился, не дожидаясь ответа.
— О нет, — простонала я. Камера показала каток в Рокфеллеровском центре, подготовленный для роликового хоккея — с воротами и меловыми кругами. «Скоро в программе, — объявила Кэти Курик. — Мэтт выйдет на поле с Грецки, собакой-звездой из фильма "Держите щенка"».
Роберт попрыскал каким-то спреем на шерсть Мо и начал гладить ее рукой в варежке. Шерсть заблестела еще сильнее.
— Не переживай так. Все под контролем.
Без пятнадцати восемь мы покинули номер и быстро пошли к студии, которая находилась всего в пяти кварталах от отеля. На пути у нас был каток. Служители устанавливали ворота и готовили клюшки с шайбами.
Внутри у меня что-то оборвалось.
— Роберт, они хотят устроить ему матч с Мэттом Лауэром. Что будем делать?
— Все путем.
В пять минут девятого мы прошли мимо охранников Эн-би-си и поднялись на лифте туда, где должны были быть два часа назад. На мониторе я увидела, как на льду разминался Мэтт. На нем были хоккейные щитки и джемпер с надписью «Держите щенка», который мы ему выслали днем раньше.
Нас встретил измученная женщина-режиссер.
— Наконец-то вы здесь. Что случилось? Нам придется выпускать вас немедленно.
Роберт помотал головой:
— Сегодня Грецки не будет играть в хоккей.
Она указала на монитор:
— Конечно, будет. Именно для этого он здесь. Мэтт уже разминается.
Я услышала бодрый голос Кэти:
— А после прогноза погоды мы увидим, сможет ли Мэтт удержать щенка, если сразится один на один с Грецки.
На часах было десять минут девятого.
— Вы бы попросили у Кэтрин Зета-Джонс поймать ртом летающую тарелку? — осведомился Роберт.
Режиссер смешалась:
— Что?
— Так попросили бы или нет?
— Конечно, нет. Что за вопрос?
— А почему?
У меня пересохло во рту; я совершенно не понимала, к чему он клонит.
— Потому что она актриса. Настоящая звезда.
— При чем тут она, черт побери? — спросила женщина, поглядывая на часы и нервно накручивая волосы на палец.
— Именно. И Грецки — тоже. Он не обязан показывать фокусы. Он будет сидеть на диване с другими гостями. — Роберт протянул ей видеокассету. — Тони Уоксман передал для вас этот клип.
Женщина взяла кассету и заговорила в головной микрофон. Я посмотрела на монитор и увидела, как Мэтт Лауэр покатил к ближайшему выходу. Он бросил клюшку и въехал в здание.
Нас с Робертом и Мо проводили в фойе, где был накрыт низенький стол — сладости, фрукты и кофе; еще там находились два монитора, один из которых показывал шоу, а второй — то, что происходит в других студиях. Мимо нас пронесся Мэтт, на ходу срывая свитер и натягивая пиджак. Все это время он, оказывается, оставался в рубашке и галстуке. На мониторе мы видели, как синоптик из программы «Сегодня» обменивался рукопожатиями и энергичными хлопками по ладоням с толпой людей, собравшихся на подиуме, размахивавших самодельными плакатами и отчаянно галдевших.
Внезапно вперед прорвался маленький жилистый человечек. Он держал мегафон и плакат с надписью «ЭТО НЕ ГРЕЦКИ» и фотографией Грецки. Он начал выкрикивать в мегафон:
— Собака, которую вам покажут, не Грецки из «Держите щенка»! Грецки мертв! Не верьте подделке!
Он повторял «Грецки мертв» как заведенный и размахивал плакатом прямо перед камерой. Тут перед ним появилась режиссер. Она совала ему свое удостоверение и отгоняла от объектива.
— А вот это плохо, — пробормотал Роберт. Мы не отрываясь смотрели на экран.
Минутой позже режиссер вошла в фойе, ведя за собой возбужденного буяна.
— Вот увидите, эта собака меня даже не узнает, — приговаривал он.
Дремавший Мо приоткрыл один глаз, глянул в сторону мужчины и снова заснул. Тот продолжал сжимать плакат и оказался теперь достаточно близко, чтобы я разглядела пуговицы на его пиджаке: к ним были прикреплены фотографии Грецки.
— Вы, умники из «Глориос»! — орал он. — Вы не уважаете память моего покойного пса. Вы думаете, что вам сойдет с рук взять другого и притвориться, будто это Грецки, — сказал он, указывая на Мо, который уже полностью проснулся от всего этого шума. — У Грецки одно ухо было талантливее, чем вся эта мохнатая тварь со всеми потрохами.
— Это правда? — спросила режиссер.
Мы с Робертом опустили глаза и молчали.
— Так правда или нет?
— Грецки умер, и мы хотели сохранить сборы, — негромко ответил Роберт.
Мужчина подошел к нему почти вплотную:
— Я не могу поверить, что вы решили, будто другой пес будет не хуже Грецки.
— Вы, двое, выйдите, пожалуйста! — поспешно распорядилась режиссер и только после этого продолжила объяснять кому-то по рации, что сюжет, запланированный к показу через полторы минуты, будет изъят. Мы с Робертом выскочили из студии вместе с Мо, который летел следом. Мы вышли через выход с другой стороны здания, подальше от своры фанатов «Сегодня», которые наверняка бы нас линчевали, заметь они пару лжецов, пытавшихся надуть Мэтта и Кэти.
