Все-таки вырвал я у судьбы этот шанс. Теперь репутация у Васи подмочена. То, что знает доктор, завтра… нет, сегодня уже станет известно всему городу. Прав был Виталя: целителя кормят частные визиты. А что он во время визитов рассказывать будет? Какие новости? Ежу ясно какие.
* * *
Магические процедуры нельзя было назвать приятными, но после них мне разрешили встать и проделали со мной несколько тестов. Я должен был сделать десять приседаний, попрыгать через скакалку. Хорошо, что от пола отжиматься не заставили. Выяснив, что голова не кружится, ничего не болит, обязав не пить два часа горячительных напитков, вколов напоследок какой-то дряни в то самое место, которое пропело Аристарху песнь отмщенья, доктор вызвал охрану, и меня отправили на выход — получать одежду, оружие, деньги, расписываться в сотне бумажек, и все это в трех метрах от открытой двери, через которую благоухали трава, деревья, небо, река… Пытка. Но все бумажки я прочитал от корки до корки, а деньги пересчитал тщательно. Вроде все на месте. Выйдя из вполне симпатичного, судя по фасаду, здания контрразведки и отойдя в сторонку, я проделал то, чего не решился сделать в «приемном покое»: вытянул из кобуры «чекан», проверил, все ли в порядке. Поверхностный осмотр не выявил каких-то дефектов, но не люблю, когда мое оружие кто-то чужой трогает.
Свобода! Слово-то какое!
Темницы рухнут, и свободаВас встретит радостно у входа!..
Именно что радостно! Понимали древние поэты толк в словах! А теперь — в гостиницу.
На входе задержался, присмотревшись к вывешенному специально для посетителей календарику. Вот гадство! Двое суток моей жизни Вась-Вася отъел! Вечер того дня, когда я в город въехал, день потом в больничке валялся, сегодня только отпустили! А чего он в больницу приходил, кстати? Есть у меня догадка, правда, не очень убедительная. Во-первых, сообщить мне, что жалобу на него подавать бесполезно. Во-вторых, он, скорее всего, из тех ребят, что поражения не признают никогда. И пришел он сказать мне лицемерное спасибо, что я его от Локтева избавил. Дескать, он-то сам в любом случае — в шоколаде. Почему не сказал тогда? То ли доктор помешал, то ли «спасибо» сказать язык не повернулся. И угрозы — это обязательный номер программы. Самое смешное, что не принимать их всерьез я не могу…
В номере я помылся, переоделся в чистое, внимательно рассмотрел себя в зеркале. Да нормальный вид, в сто раз хуже бывало. Рубаху теперь не надену. Пропиталась в тюрьме, сам не отстираю. Значит, надо гардероб пополнить, «казенку» сменить. В лавку зайду, хоть время убью, сколько там от двух часов осталось? А выпить сегодня надо обязательно. И Виталю помяну — научил, мерзавец, как камни прятать надо.
* * *
Столичные лавки отличались от провинциальных, например сеславинских, как «чайка» от «козла». В маленьких городах и селах легко можно было увидеть на одной стороне прилавка валенки, сапоги и галоши, а на другой — медовые пряники, орехи и клюкву, например с ежевикой, на вес. «Благоухание» сапожной ваксы сливалось с тонким запахом лесных ягод, превращая такое место для меня в источник недовольства, причину головной боли и дурного настроения. Не то в лавках столичных! Все отдельно, все имеет свое место. С суконным рылом в калашный ряд — ни-ни! Прям по поговорке! Приказчик, совсем даже не с «суконным рылом», а вполне интеллигентным, завитыми усами, набриолиненными волосами, в безупречно чистой косоворотке и жилете, казалось, сошел с картинки букваря. Он был уже немолод, но чрезвычайно подвижен и отвечал на вопросы раньше, чем я успевал их задать. Его лавчонка, носившая гордое имя «Ателье С. Волобуева», не только торговала готовым платьем, но и перешивала старые вещи, а также изготавливала новые на заказ. Специализировалось ателье на каждодневной, то есть полувоенной, одежде. Не брезговали, впрочем, и выходными костюмами. Рядом с прилавком на хрупкой стеклянной ножке стоял стеклянный же домик, как для канарейки. Только птички там не было, не было и возможности ей туда залететь: вместо двери там имелась довольно высоко расположенная узкая щелка, и сквозь стекло просматривалось, что в домике лежат монеты разного достоинства — есть и золотые.
— На приют для сирот, специально собираем, — пояснил приказчик, видя мою заинтересованность.
Ладно. Кинул монетку. Народ туда сдачу, скорее всего, бросает, а золотой сам приказчик подложил — для стимуляции массовой щедрости и ее развертывания в правильном направлении.
— Не желаете подписать? — Видя мою «общественную полезность», приказчик решил брать быка за рога. — Петиция князю Владимиру Кириллычу о необходимости уничтожения рассадника зла — города Гуляйполе и его обитателей!
— Это какая по счету? — осведомился я, разглядывая заковыристые подписи жителей Ярославля — столпов, значит, законности и добродетели. Василий Васильевич, интересно, подписывал?
Приказчик скривился, словно лимона отведал, и ответил, конфузливо отводя глаза:
— В этом году вторая…
Точно. Подписей маловато. А не съездить ли мне в Гуляйполе, рассадник и так далее? Малинник? Там-то должны знать о «Креме» все. И там его, всего вероятней, и делают. И если уж быть совсем точным, Вась-Вася за мной туда вряд ли увяжется. А увяжется — ему же хуже.
— Я все же за покупками пришел, — сообщил я приказчику, отдавая листы петиции обратно.
— Со всем нашим удовольствием! — Немного же надо человеку, чтобы прийти в хорошее расположение духа. — Могу порекомендовать прекрасный выходной костюм, чистая шерсть, серый с малиновой нитью — последняя мода! Жилет — сочетание двух цветов! Галстук в подарок!
— Нет, нет, — рассмеялся я, — мне что попроще. Чтобы на каждый день, удобно и практично.
Свитера со вставками из кожи и ткани давно уже привлекли мое внимание. А что? Один свитер у меня Виталя реквизировал. Рубаху — только на выброс. Значит, два свитера покупаем. Вставки из довольно тонкой, но прочной кожи были на локтях, плечах, закрывали грудь до накладных карманов, шли вниз на клапаны тех же карманов, и еще одна почему-то виднелась небольшим лоскутом правильной формы слева внизу.
— А это зачем? — спросил я, указывая на эту странную заплатку. — Дырку, что ли, прикрыли?
Вежливо улыбнувшись одними губами моей шутке, продавец пояснил:
— Многие кобуру держат не как вы, на бедре. Патронташ к поясному ремню подтягивают, кобура слева, на животе. Так удобнее оружие выхватывать. Но почти сразу шерсть свитера на животе скатывается, начинает лосниться, теряет вид. А место — заметнее некуда. Тогда мы придумали сделать вставку из кожи. Она снимает эту проблему и украшает вещь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
