Двери библиотеки сомкнулись, и Анар отправился прочь, раздумывая, не выдал ли он себя уже тем, что посетил библиотеку Спящих? Мало ли какие способы были у его матери, которая, как оказалось, так тщательно охраняла тайну Барьера, чтобы тайна эта тайной и осталась. Не привлекло ли это к нему лишнего внимания?
В том, что в жилах Кора нет ни капли эльфьей крови, Анар не сомневался — дядя был воплощением того, что называют породой. Откуда могли взять начало такие слухи, он тоже догадывался. Их вполне могла распускать его мать, чтобы скрыть истинную причину уничтожения текстов о Барьере.
Но зачем же было их уничтожать?!
Ответа на этот вопрос он пока не знал, но вот причина того, что он вчера свалился со стены на глазах у изумленных зрителей, была ему хорошо известна: он не спал уже долгое время. Решив больше не доставлять им такого удовольствия, он, не теряя бдительности, благополучно дошёл до дворца и завалился спать, приказав рабам разбудить его в полночь.
Ночью Анар вновь отправился к спрятанному среди огромного комплекса заброшенных храмов входу в подземелья. Без особых приключений он добрался до того самого зала, где позавчера нашел своего неблагодарного раба, которого, кстати, алай так и не сподобился отчитать за непослушание и святотатство, ставившее под удар не только самого полуэльфа, но и его хозяина.
Он снова шел на свет зелёных огней, освещающих часть подземелья, облюбованную тал сианай для временного жилья. Едва войдя в зал, Анар заметил какое-то движение — за колонной, у которой были сложены вещи и книги Аниаллу, мелькнула тень. Решив, что это сама Аниаллу трудится над очередным священным текстом, Анар было направился поприветствовать её, но внезапно его остановил какой-то чужой запах. Анар принюхался, пытаясь определить, что так насторожило его. Запах исходил, определённо, от живого существа, которое не было ни алаем, ни человеком, ни эльфом. Это было нечто иное, с чем Анар никогда прежде не сталкивался, а значит, не знал, чего от него можно ожидать.
Алай, опустив капюшон и запахнув полы тёмного плаща, стал бесшумно приближаться к незваному гостю, двигаясь в густой тени, отбрасываемой колонной. Подобравшись на достаточное расстояние, он сделал несколько шагов вбок и, рискуя обнаружить свое присутствие, вышел на свет зелёных огней, чтобы разглядеть неведомую тварь: одетая во что-то серебристо поблёскивающее, она деловито рылась в бумагах Аниаллу. Существо так и не заметило Анара, который, вернувшись в тень колонны, крадучись приближался к нему. Запустив тонкую лапку в рюкзак Аниаллу, оно извлекло на свет какой-то пузырёк и стало обнюхивать его, жадно вдыхая запах большими ноздрями. Эта тщедушная тварь с тонкими лапами, похожими на узловатые тёмные ветви, и длинными, несомненно сильными и ловкими пальцами, более всего походила на гоблинов. О злобном и жестоком характере этих существ Анар узнал из неизвестно как сохранившейся в Руале книги, повествующей о походе отряда искателей приключений по лесам Энхиарга в поисках одной древней реликвии.
Гоблин ещё раз глубоко вдохнул исходящий из пузырька запах и блаженно прикрыл большие глаза. Воспользовавшись моментом, когда тварь отвлеклась и потеряла бдительность, Анар резко оторвался от плит пола и одним стремительным прыжком оказался рядом с ней. Опасаясь забрызгать все вокруг кровью существа, которая, в его представлении, могла оказаться весьма зловонной, алай схватил его обеими руками за тонкое горло, собираясь задушить. Но не успел алай сжать пальцы, как гоблин истошно завопил. Звук был таким резким, что Анар чуть было не выронил проклятую тварь.
Аниаллу, мирно спящая тёплым клубочком в меховых недрах спального мешка, пробудилась от этого душераздирающего крика. Она, сразу осознав, что происходит, и мысленно выругав себя за непредусмотрительность, чёрной молнией выскочила из уютной норки и, на ходу превращаясь из пантеры в девушку, бросилась к Анару.
— Жрецы лишили тебя последнего разума? Отпусти его! — приказала она, оказавшись рядом с оглушённым воплем алаем.
— Но это же гоблин! — возмутился Анар, от удивления забывший, что спорить с тал сианай, пусть и необычайно милостивой, не стоит.
— Сам ты гоблин, — по-кошачьи наморщив нос, фыркнула встрёпанная Аниаллу. Она каким-то неуловимым движением разжала пальцы Анара и выхватила полузадушенное существо из его рук. — Какой же это гоблин, — бормотала себе под нос девушка, укладывая тщедушное создание на край своего спальника. Она быстрыми движениями обследовала шею «гоблина» и, видимо, убедившись, что ничего особенно ужасного с ним не произошло, заметно успокоилась.
— А кто это тогда? — растерянно спросил Анар, разглядывая распластанное на чёрном меху существо. Он рассмотрел необычайное серебряное одеяние «гоблина» — оно состояло из тысяч серебристых рыбёшек, скрепленных между собой каким-то непостижимым способом.
— Это? Это илшааг, Ис-аншу-роимри, — он помогает мне с расшифровкой ваших священных текстов, — пояснила девушка, не отрываясь от осмотра пострадавшего. — Но пока, — Аниаллу широко зевнула, блеснув длинными клыками, — пока мы не нашли там ничего интересного о Барьере. Только сплошные восхваления в адрес Агира Девятого. А одними восхвалениями сыт не будешь, — закончила она, многозначительно взглянув на всё ещё не пришедшего в себя Анара.
— Я отнесу его домой и попытаюсь уладить весь этот… инцидент, — усмехнулась Аниаллу и протянула Анару книгу в переплёте из тёмной кожи с золотым знаком на обложке. — Я принесла тебе книгу про тёмных алаев, как ты просил, — пояснила она, потом взяла существо на руки, бережно прижав его к себе, как ребёнка, и скрылась в сиянии портала.
Анар открыл книгу на заложенной листком бумаги странице и начал читать. Язык, на котором она была написана, походил на руалский.
«…но помимо эльфов, — медленно разбирал Анар, — в Великом лесу обитает ещё один народ, называющий его Ал Эменаит. Это тёмные алай, или эалы. Темнокожие, с длинными чёрными волосами, словно тени они блуждают в вечном сумраке своих лесов, сокрытые от солнца густой листвой могучих деревьев. Лишь изредка поднимаются они на их вершины, чтобы понежиться на солнце, потому что тьма, пронизанная лучами магических огней, милее их сердцам, чем яркое сияние дневного светила…
…бывают ночи, когда ветви древних деревьев Ал Эменаит расступаются, и на мир залов льётся серебристое сияние лун. Закономерности наступления этих ночей никому из чужеземцев эалы не открывают. Говорят, что в это время в части леса, расположенной над подземными озерами, происходят разные чудеса. В момент, когда Глаза Аласаис проходят точку зенита, лунный свет пронизывает поверхность земли, и она становится прозрачной. Все эалы Ал Эменаит от мала до велика собираются посмотреть на это чудо. На дне сверкающей хрустальной чаши кристально чистые воды озера словно бурлят от неимоверного числа прозрачных рыб. Тела их, взлетая над поверхностью и изгибаясь в причудливом танце, сверкают и переливаются в свете лун сотнями нежнейших оттенков. Сидя по берегам и подняв головы к небу, словно глядя в Глаза своей богини, эалы поют шэамиэ — вечную Песнь Жизни. А лунный свет, проходя через прозрачную толщу земли и дробясь в словно ставших стеклянными переплетениях корней и ветвей, радужными переливами играет на их шкурах…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
