А днем мы сидели в каюте Роджера, ненадолго отлучаясь в камбуз, чтобы пообедать и отдать приказания наемникам. Столько тяжелой работы теперь перелегло на их плечи.
Сорро скривился, когда я начала пытаться привязать древнюю легенду к произошедшему с ним несколько лет назад. Но мне казалось, что неслучайно у разбойника имеется три легендарных меча, и так же неспроста он может спокойно контролировать силу каждого из них. Окажись у него нордэрдский посох, то и он бы подчинился воле разбойника.
– А что, если Сорро и нашел все четыре артефакта? – предположила я, пытаясь найти поддержку в глазах Рэтти и Сунна.
Но ни пиратка, ни вор, ничего не могли дополнить, а разбойник, слушая предположения о собственном прошлом, недовольно фыркал и бросал не самые лестные фразы в мой, кстати сказать, адрес. Я уже стала забывать того нежного заботливого Сорро, который в Кёкае обнимал меня и говорил, что есть вещи сильнее магии. Вспомнив об этом замечательном эпизоде из личной жизни, я поспешила заметить:
– Раз есть нечто сильнее магии, то…
И тут же я остановилась взглядом на грустных глазах Сорро. Он, прижав маленькую Ню к груди, ласково гладил котенка по спинке. Нет, я опять говорю что-то не то.
Каждое утро мы начинали с одного и того же обсуждения, но все наши мысли толпились в тупике: у Сорро откуда-то есть три легендарных артефакта, где четвертый – он не помнит. Сунна может контролировать Даномхерев, значит, мальчик – дальний родственник легендарного героя. Рэтти – тоже одна из Хранителей. Разбойника слушается катана, значит, он наследник восточного правителя. На этом все. И в то же время кто-то уничтожает королей, одного за другим.
На исходе седьмого дня нашего путешествия Рэтти радостно крикнула, когда я рассказала о правителях Негара и Хигаши:
– А что, если этот кто-то задумал уничтожить всех королевских наследников, чтобы никто не смог воспользоваться артефактами?
– Вполне логично, – заключила я, но тут же вспомнила о древней легенде.
Там говорилось, что схороненные на дне Миррор мечи можно было видеть с поверхности. И каждому в Инселерде известно, кто расхаживает на свободе с тремя легендарными артефактами.
– Во-первых, – Сорро поднял вверх указательный палец, – до встречи с одной нордэрдской принцессой я ни разу не использовал истинную силу мечей. Во-вторых, если я действительно взял их со дна Миррор, то в Централи могут подумать, что я собираюсь отдать артефакты их владельцам. Поэтому за меня и назначена такая большая цена – меня хотят остановить!
– То есть, – вступил в разговор Сунна, – некто из Централи боится, что истинные наследники древних героев получат то, что им принадлежит по праву, и сделают что-то, некоторым невыгодное, так?
Вполне возможно! Этот мальчик рассуждает как неплохо обученный политик. Подобные знания дают обычно наследникам престола, а не сыновьям фавориток. Хотя, если малек доверяет этому мальчику найти легендарных героев, то осведомленность Сунна вполне объяснима.
– В Централи сейчас живут люди, полностью лишенные магического дара, к тому же, прилетевшие в Инселерд из другого мира, – вспомнила я историю, рассказанную Золотым Драконом. Меня внимательно слушали все трое.
– Эти люди, – продолжала я, – приглашают к себе в Град всех извне, кто неспособен колдовать. Они обещают несчетные богатства и прибыльную работу.
– А еще они сделали большой пляж на острова Сахра, что к востоку от Шамсмадены! – встрял Сунна.
Это было интересно, и мы, развернув пропитанную жиром карту, что Сорро использовал в качестве салфетки, нашли довольно крупный остров рядом с восточным рогом Джанубтераб. Южные земли были похожи на перевернутую вниз голову циклопа: Шамсмадена – «глаз», находящийся в бухте, а к востоку и западу от столицы шли два практически одинаковых рога, на краях которых располагались города Фавр и Шаркфавр. Как рассказал нам Сунна, поселения эти были словно братья-близнецы похожи друг на друга. Только восточный Шаркфавр в последнее время развивался более стремительно, потому что именно оттуда отправлялся маленький кораблик, называемый в Централи «паром» до пляжей на острове Сахра. Остров же Централь откупила у Джанубтераб лет пять назад, и местным жителям там не разрешалось ничего иного, как работать на доставление удовольствий отдыхающим из горного Града.
– Ну, развлечения градцев, думаю, нас не интересуют, – заключила я.
– Ага, – кивнул Сунна, – кстати, еще они купили три острова на западе и изменили их границы. Один стал абсолютно круглым, другой – квадратным, а третий – треугольным. Названия им дали на эстеррском наречии, но суть тех мест ничем не отличается от нашего Сахра. Не удивлюсь, если Централь рано или поздно купит для постройки увеселительных городов Негара или, например, Ребане.
Когда воришка произнес название города с архипелага Буи, Рэтти вздрогнула и начала говорить, что этому не бывать. Ни один коренной житель архипелага не продаст себя в рабство каким-то выходцам из другого мира.
– А теперь подумаем, – насупился Сорро.
Я никогда не предполагала, что разбойник будет сидеть и долго оценивать ситуацию: раньше он предпочитал сразу действовать. Правда, будучи в плену жары и бескрайних песков, он остался словно взаперти от кипящей жизни. И, видимо, желание сделать что-нибудь полезное, пробудило в нем мыслительный процесс.
– Подумаем вот о чем, – повторился Сорро, – Централь ничего из себя не представляет – это раз. Магии у них нет – это два. Самомнение у них выше, чем у самого злого демона Инселерда – это три. Они жаждут абсолютной власти – это четыре.
– И поэтому у них есть мотив, чтобы уничтожить правителей всех земель и назначить главами государств своих людей!
– Правильно, Лика, – улыбнулся мне разбойник, – но может оказаться, все намного серьезнее. Неспроста они ищут меня. Если бы Централи просто оказалось нужным сменить власть во всем Инселерде, они бы банально свергли королей да превратили бы нашу веками прекрасно существующую монархию в их дерьмократию.
– Во чтооо? – хором спросили мы с Сунна. Сорро только усмехнулся в ответ.
– Дерьмократия, принцесса Нордэрда, она же рати Негара, это форма власти, принятая за абсолют, в Централи. Оно называется несколько иначе, но по отношению ко всем четырем землям Инселерда это именно дерьмо, простите за ругательство, Ваше высочество.
Я уже давно смирилась с тем, что мои спутники считали грубые слова нормой. Сначала я пыталась научить их выражаться более пристойно в моем присутствии, но получалось плохо. Сорро иногда мило улыбался на мои недовольные реплики, но это не останавливало его через пять минут вставить в речь очередное словечко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
