У Рейстлина отвисла челюсть.
— Ты же не знал такого состава, а, Красный? Ловко я одурачил тебя? — зашёлся смехом Хоркин.
— Признаю, мастер Хоркин, — вздохнул Рейстлин, — целиком и полностью…
15
Дождь пролился и над Оплотом. Падая в кипящий лавовый поток, что медленно и лениво тёк с предгорий Властителей Судеб, он обращался в пар. Густой туман затянул все вокруг, смешав небо и землю. Казалось, жизнь остановилась. Пропали из виду посты охраны, караульные не видели друг друга даже в десяти шагах.
Тренировки армии в тот день не проводились. Начальство сидело в палатках, бездельничая, а солдат послали копать новые отхожие ямы, больше и обширней прежних. Солдаты глухо ворчали, но такова уж солдатская жизнь — всегда ворчать, но подчиняться.
Ариакас сидел в своём шатре, просматривая бумаги при свете масляной лампы. Вода просачивалась сквозь один из Швов и монотонно падала в подставленный шлем, который время от времени приходилось выплёскивать наружу. Ариакаса грызло непонятное беспокойство. Из-за тумана внутри шатра было так же сыро, как и снаружи. Белые языки вползали внутрь, облизывая броню, опоры шатра и мебель, заставляя их блестеть в свете лампы. Даже время, казалось, было проглочено туманом.
Всё вокруг было влажным и серым, серым и влажным.
Снаружи доносился хруст гравия, когда кто-нибудь проходил мимо, и проклятия в адрес тумана. Стараясь не обращать ни на что внимания, Ариакас работал. Он мог бы оставить этот сырой шатёр и вернуться в тёплый уют Храма Луэркхизис. Сидел бы сейчас за столом с кубком хорошего глинтвейна…
Но полководец выкинул подобные мысли из головы. Солдаты редко воюют в тёплых комнатах и с вином.
Ариакас хотел выносить трудности кампании вместе со своей армией.
— Милорд? — Один из помощников тронул полог шатра.
— Да, что? — произнёс Ариакас, не отрывая глаз от письма.
— Та женщина… Она вернулась.
— Какая ещё женщина! — раздражённо воскликнул Лорд, наконец отрываясь от бумаг. Приказы, над которыми он сейчас работал, должны быть максимально точны и ясны. Он не имеет права на ошибку, особенно сейчас.
— Женщина-воин, милорд, — сказал помощник. — Она просит разрешения вас увидеть.
— Китиара! — Ариакас отбросил перо в сторону. Работа была не закончена, но она могла подождать. Китиара не шла у него из головы весь последний месяц, и он обрадовался, что она возвратилась. Несмотря на то, что четверо погибли, выполняя его задание, Ариакас был уверен, что она вернётся живой. Конечно, не выполнив задания. Он сам не верил в то послание, считая его одной из мрачных шуток Её Величества.
Возможно, теперь Такхизис прислушается к его советам, а сейчас ему больше всего хотелось услышать оправдания Китиары. Несомненно, они будут убедительными, если она нашла в себе храбрость вернуться.
— Веди её сюда, — велел Ариакас.
— Она не одна, милорд, — добавил помощник. — С ней пришёл маг Ложи Красных Мантий.
— Кто? — удивился Ариакас.
«Что делать Китиаре в компании красного мага? — подумал он. — И как смела она привести его в лагерь? Кто это, неужели тот самый единоутробный брат?» После первой встречи с воительницей Ариакас тщательно допросил Балифа. Теперь он знал, что у неё есть два брата, один полный дурак, а другой — молодой маг Ложи Красных Мантий.
— Он очень странно выглядит, — сказал помощник, понижая голос. — Красный с головы до ног. И что-то есть в нём очень опасное. Охрана не хотела пускать этого красного, его даже едва не пристрелили, но женщина сказала, что он здесь по вашему приказу.
— Красный… от головы до ног… Клянусь Такхизис! — Поражённый, Ариакас вскочил на ноги, — Немедленно проведите обоих ко мне!
— Обоих? — переспросил помощник.
— Я же сказал, обоих! И быстро!
Помощник со всех ног метнулся выполнять приказание. Прошло некоторое время, часовым на стенах полагалось сделать уже два круга, когда Китиара, улыбаясь, откинула полог шатра.
В её улыбке не было и тени робости, наоборот, гордость и уверенность. Их глаза встретились, и Ариакас ощутил её триумф.
— Лорд Ариакас, — отсалютовала она, — как и было приказано, я привела Лорда Иммолатуса на встречу.
— Хорошо сделано, Ут-Матар. Или, точнее, командир полка Ут-Матар.
Китиара усмехнулась:
— Спасибо, милорд.
— Где он?
— Снаружи. Ждёт, когда его представят должным образом.
Она подняла брови, но Ариакас не понял намёка. Тогда Китиара повернулась к входу и, низко поклонившись, громко произнесла;
— Лорд Ариакас, я имею честь представить тебе достославного Лорда Иммолатуса.
Ариакас с нетерпением смотрел на полог палатки.
— Достославный! — фыркнул он. — Что он о себе возомнил?
— Милорд, — быстро зашептала Китиара, — осмелюсь вас просить, чтоб вы поклонились ему, когда он войдёт. Дракон обожает почести…
Ариакас нахмурился, скрестив руки на массивной груди:
— Я не кланяюсь никому, кроме Королевы.
— Милорд! — громче зашептала Китиара. — Насколько вы нуждаетесь в собственном драконе?
Лично сам Ариакас вообще не хотел никаких драконов. Он прекрасно мог обойтись и без них. Это Такхизис решила, что ему нужен дракон. Издав низкий горловой рык. Лорд слегка согнулся.
В шатёр вступил мужчина в длинной мантии цвета пламени. Все его тело было различных оттенков красного: волосы пламенели при свете масляной лампы, кожа отливала красной медью, глаза вспыхивали, как уголья в очаге, длинный нос и острый подбородок почти скрывали узкую щель рта с острыми, словно заточенными, карминовыми зубами.
Пройдя медленным величественным шагом, он остановился посредине шатра.
— Можете садиться, — вместо приветствия объявил он. Ариакас, не привыкший получать команды в собственном жилище, едва не лопнул от гнева. Прохладная рука Китиары легла на его запястье, неожиданно сильно сжав его. Несмотря на столь важный момент, Ариакас ощутил, что это прикосновение возбудило его. Капельки воды дрожали, сверкая, на её волосах, влажная рубашка облепила тело. Позже Ариакас всегда сравнивал прикосновение Китиары с другими ласками — полученными от ожившей Королевы Такхизис…
Он медленно сел на стул, расслабляясь и показывая, что сделал это по своей воле, а не по желанию Иммолатуса.
— Милорд сам присядет? — спросил Ариакас. Дракон остался стоять, направив на смертных свой необычайно длинный нос.
— Вы, люди, имеете столько лордов, герцогов и баронов, не говоря о принцах и королях. Кто они такие, с их короткой и унылой жизнью, по сравнению со мной? Ничто, даже меньше, чем ничто. Жалкие слизняки, не стоящие букв, из которых пишется это слово. Я велик и славен, поэтому ты будешь обращаться ко мне не иначе как «достославный»!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
