побольше, однако я их никогда не видела. «Вахаш» – быстрое и мощное судно. Оно везет сырую нефть из Египта в Мумбаи. Весь следующий день я переписываю отчет, принимаю ибупрофен и читаю в «Википедии» статьи о Восточной Африке.
К вечеру мне становится лучше – во всяком случае, физически, я направляюсь в кают-компанию и сажусь за стол с первым помощником капитана, моряком по имени Ганеш. На нем тщательно выглаженная изумрудно-зеленая рубашка с короткими рукавами и расстегнутым воротом. Я спрашиваю, откуда он родом.
Ганеш отвечает, что родился в Ченнаи, столице индийского штата Тамилнад, и что у него есть родственники в Мумбаи, Лондоне и многих других городах мира. Большинство из них – моряки.
К моему сожалению, Ганеш с восторгом отзывается о кулинарных талантах Доминика.
– Твой друг – классный пекарь, да? Ты пробовала его бисквит? Не хуже, чем у моей мамочки!
Я закатываю глаза и пытаюсь сменить тему, но Ганешу так просто рот не заткнешь. Оказывается, весь экипаж обожает передачу «Лучший пекарь Британии». Моряк достает телефон, чтобы показать мне свои любимые пирожные в инстаграме. К несчастью, после этого он заходит на страницу Доминика, и я замечаю, что число его подписчиков изрядно увеличилось. Он выставил кучу фотографий разных блюд, которые встречал во время путешествия. В основном это выпечка.
Я тоже достаю телефон и показываю Ганешу свою страничку, на которую он тут же подписывается. У меня тоже стало больше подписчиков, но за Домиником мне не угнаться.
– Ю-ху! – орет Ганеш и машет Доминику, который вышел с камбуза и ставит на столы корзинки с теплыми пончиками. – Смотри, сколько у тебя подписчиков, дружище!
Ник опускает корзинку на наш стол и скромно пожимает плечами.
– Я их не считаю. Мне просто нравится говорить с людьми о еде.
Когда он уходит, Ганеш, жмурясь от удовольствия, вонзает зубы в пончик. Я прячу телефон и перевожу разговор на то, что видела в Эритрее.
– Что ты думаешь о помощи беженцам, страдающим от голода и болезней, Ганеш? Ты согласен с тем, что надо покупать им продукты и медикаменты, или лучше просто давать деньги?
Выражение лица Ганеша, до сих пор веселое и дружелюбное, моментально меняется.
– Слишком много людей высказывают свои идеи, как спасти африканцев, – со вздохом говорит он. – Им нужно совсем другое.
Он извиняется и выходит на камбуз. В открытой двери мелькает Доминик в длинном фартуке, с белыми от муки подобранными волосами. Дверь захлопывается, и мне приходит в голову мысль, что дружба соперника с экипажем, в том числе и Ганешем, не укрепляет моего положения.
Он добился их любви через желудок, а я буду взывать к их сердцу. Схватив из корзинки последний пончик, я выхожу на палубу. В голове мелькают мысли о новых хэштегах, которые помогут заполучить больше подписчиков. Правда, на меня подписываются совсем не те, кто мне нужен.
Глава 31
Снимок: Судовая шлюпка
Инстаграм: Роми_К [ «Вахаш Махат», Аравийское море, 7 апреля]
#СпасениеВОкеане #Беженцы
129 ♥
Следующие пару дней я почти безвылазно сижу в каюте, что позволяет мне избегать в равной степени африканского зноя и общения с Домиником. Седьмого апреля «Вахаш Махат» покидает Аденский залив и вступает в теплые, хоть и беспокойные, воды Аравийского моря. Порывистый ветер уносит прочь дневной зной, и я спешу на палубу, чтобы сделать прощальный снимок Африки. Не успеваю я навести видоискатель на берег, как до меня доносится крик. Я вижу далеко на баке размахивающего руками Ганеша. Он поворачивается к капитанскому мостику и вновь что-то кричит. К нему присоединяются другие моряки, и когда я подбегаю ближе, судовые двигатели меняют тональность.
Мы подходим к небольшой рыбацкой шхуне, деревянные борта которой почти полностью погружены в воду. Она до отказа набита людьми, сидящими впритирку друг к другу. Волны перехлестывают через планширь, и люди отчаянно машут нам руками.
Капитан приказывает дать задний ход, но остановить такую махину непросто, и мы по инерции проносимся мимо лодчонки. Она бултыхается внизу у самого борта, и я замечаю на корме треснувший обломок мачты. Я не вижу никаких признаков двигателя, у шхуны нет даже подвесного мотора, зато ближе к корме красуется выведенная краской от руки надпись: «Ньери». Рядом с нашим танкером суденышко кажется совсем крошечным, и я поражаюсь, как мы его не потопили.
Матросы бросают концы и подтягивают «Ньери» к борту. Капитан, которого я не видела со дня посадки, выходит на палубу и вступает в громкий спор с двумя штурманами. Тем временем к лодчонке пришвартовывается спущенная матросами шлюпка. Вновь начинается дискуссия между экипажем шлюпки и мужчинами, которые что-то кричат с кормы «Ньери». Каждый раз, когда ударяет очередная волна, у меня сжимается сердце. Мы теперь так близко, что я могу разглядеть выражение ужаса, застывшее на лицах людей. Среди них есть и дети.
В конце концов капитан неохотно соглашается принять беженцев на борт и высадить в Мумбаи. Я наблюдаю сверху, как их устраивают на палубе в кормовой части танкера, где матросы натягивают брезентовый тент. Больше разместить такую толпу негде – по моим примерным подсчетам, их около пятидесяти человек. Люди пугающе молчаливы, у них изможденные, понурые лица, а на промокшей одежде выступила соль.
Вечером я загоняю Ганеша в угол, требуя информации. Он уверяет меня, что еды на борту хватит на всех, хоть и выражает сомнения, что она годится для приверженцев ислама.
– Могу сказать только, что ему это очень не нравится, – шепчет мне в ухо Ганеш.
Мы стоим, опираясь на внешнюю переборку по правому борту, прячась от вездесущего ветра. К вечеру жара спала, и с этой стороны корабля легче услышать друг друга.
– Кому, капитану?
– Да, – кивает Ганеш. – Насколько мне известно, они из лагеря в Йемене, большей частью сомалийцы, сбежавшие от военных действий. Согласно политике компании, капитан не имеет права брать на борт беженцев, их теперь пруд пруди, и многие страны отказываются их принимать. Однако это судно тонуло, так что…
– Он не смог бросить их на верную смерть, – едва слышно шепчу я.
– Повезло им, – пожимает плечами моряк. – Видимо, контрабандисты переправляли их в Пакистан, но потеряли мотор. Первый наш порт захода – Мумбаи, и что будет с ними там – неизвестно. – Он с серьезным видом скрещивает руки на груди. – Обычно на борту таких судов есть один или несколько контрабандистов. Держись от них подальше, эти люди на все способны.
– Ладно, только их ведь много. Я бы хотела
