чемодана ничего не остается.
– Wad mahatsantahay, – говорят они, радостно отвечая на рукопожатие, – Ilaah ha idiin barakeeyo[31].
Эти женщины не знают, что ждет их в Индии, и все же находят время пожелать мне всего доброго. Капитан направляет их к выходу. Всей душой сочувствуя сомалийкам, я становлюсь за ними, ожидая своей очереди сесть в шлюпку, которая провезет нас последние несколько сотен футов по Аравийскому морю. Члены экипажа подходят к Доминику и благодарят его за то, что поделился с судовым поваром рецептом своего любимого масляного кекса.
Я понимаю, что глупо обижаться на эту всенародную любовь. Балуя их необычными десертами и делясь рецептами, Доминик отдавал частичку своей души. Дело не в том, что он умеет печь потрясающие кексы, благоухающие маслом и ромом. Просто Мерв всегда говорил, что еда – это любовь, а я не понимала. Всякий раз, когда судовой повар будет печь эти кексы, они вспомнят добрым словом Доминика.
А что оставила после себя я? Кучу поношенной (слава богу, хоть постирать успела) одежды. Тряпки белой американки – тоже мне, наследство.
Ганеш подталкивает Доминика к шлюпке и протягивает ему маленькую белую карточку.
– Если застрянешь в каком-нибудь порту в своих путешествиях, звони или пиши. Я потомственный моряк, у меня везде есть связи.
Я толкаю впереди себя изрядно полегчавший чемодан, однако Ганеш преграждает мне путь.
– Эта шлюпка полная, поедешь в следующей.
Я отступаю назад, и он закрывает калитку. Я пытаюсь помахать Сумайе, но та смотрит в другую сторону.
– Я думаю, что Сумайя хотела бы поехать со мной, – говорю я Ганешу, – только ей, наверное, лучше держаться поближе к своим.
– Она сама попросила отправить ее с Домиником, – пожимает плечами помощник.
– Еще бы, все так и льнут к мистеру Популярность, – язвительно ворчу я, но Ганеша окликает капитан, и он отворачивается.
Лодка уносится к берегу. Я смотрю на Доминика, который облокотился на поручни рядышком с Сумайей, та что-то говорит, и он смеется. Почувствовав мой взгляд, он оборачивается и машет. Меня вдруг охватывает паника, что я никогда больше его не увижу.
Почти сразу подходит вторая шлюпка. Я всю дорогу ругаю свое подсознание, заставляющее меня испытывать странное чувство к человеку, которого я даже не могу назвать своим другом.
Он соперник. Мой единственный настоящий соперник. И если я никогда больше его не увижу, это к лучшему.
Определенно, к лучшему.
Глава 34
Снимок: Журавль, доки Сассуна
Инстаграм: Роми_К [Мумбаи, Индия, 14 апреля]
#Колаба #ВокзальныйХаос
153 ♥
Моя шлюпка последняя, так что я выхожу на берег вместе с горсточкой членов экипажа.
– Я очень волнуюсь, – с улыбкой говорит мне Ганеш. – Мы почти никогда не выходим через доки Сассуна. Наверное, в центральном порту слишком много судов.
Меня внезапно охватывает беспокойство.
– А мы далеко от центра города? Мне нужен поезд, который отправляется с Центрального вокзала.
– Нет, не очень, – беспечно машет рукой Ганеш. – Здесь рядом метро, успеешь.
Он засовывает руки в карманы и покачивается на каблуках.
– Люблю этот район. В Колабе можно купить все что угодно.
Он многозначительно приподнимает брови.
– В каком смысле? – непонимающе спрашиваю я, но первый помощник уже скрылся в толпе.
Возле пограничного контроля вроде бы начинает собираться очередь, и я направляюсь туда, пытаясь понять, что происходит. В нос ударяет странный, ни на что не похожий запах. Пахнет рыбой, пеньковыми канатами и жареным маслом, а еще – цветами и… по-моему, это зовется благовониями.
По всей длине причала, очень старого на вид, тянутся деревянные навесы, а под ними – груды рыболовных сетей, стопки огромных корзин и гигантские деревянные катушки с веревками. С одной стороны пришвартованы десятки рыбацких плоскодонок всех цветов радуги. Подавляющее большинство нуждается в ремонте. Даже не верится, что эти игрушечные с виду лодочки могут тянуть огромные сети, разложенные повсюду. Тем не менее так и есть. Даже в столь ранний час некоторые лодчонки отплывают от причала, а другие возвращаются с добычей, сложенной на палубе в огромные корзины.
У двери в офис, на ветке дерева, усыпанного ароматными малиновыми цветами, сидит громадный белый журавль с устрашающим черным клювом. Его взгляд устремлен на разрушенный маяк на берегу, наискосок от пирса. Сквозь густые заросли виднеется прогнивший деревянный остов маяка, а над деревьями возвышается башня. Там, где когда-то горел сигнальный огонь, выросло деревце, прикрывающее башню словно большой зеленый зонт.
– Эти доки построила в девятнадцатом веке компания Сассуна, – говорит невесть откуда взявшийся Ганеш. – Они самые старые в Мумбаи. Тебе сюда, заходи.
Оказывается, то была не очередь. Моряк проводит меня сквозь толпу. По спине под блузкой течет пот. По местному времени восемь утра, а воздух уже горячий и влажный, что же будет днем? Здесь не ощущается и намека на ветерок, гулявший по палубам «Вахаш Махата». Входя в офис, я надеюсь увидеть в очереди перед собой Доминика, но Ганеш показывает, чтобы я встала рядом с ним.
– Обычно для иностранцев с визами существует отдельная очередь, – поясняет он. – В аэропорту и центральном морском порту. А здесь все вместе.
Я нервно сжимаю паспорт с визой внутри. Мы потихоньку движемся вперед.
– Куда поедешь дальше? – спрашивает Ганеш.
– Наверное, на поезде в Колкату. Вечером был хороший сигнал, и я проверила: он идет с Центрального вокзала, ведь так?
– А ты смелая. Я терпеть не могу столпотворение, так что стараюсь не ездить по индийским железным дорогам. Лучше самолетом.
– Я не могу самолетом, – вздыхаю я, делая еще пару шагов вперед. – А на автобусе слишком долго.
Ганеш разражается смехом, однако, увидев мое лицо, мгновенно умолкает.
– Я думал, ты пошутила, – говорит он. – Ну, поездом так поездом. Только садись в женский вагон.
В это время агент за конторкой дает мне знак подойти, я не успеваю спросить, не шутит ли Ганеш, и прохожу вперед. Моряк хлопает меня по плечу, желает удачи и направляется к соседнему окошку. Пока пограничник изучает мои бумаги, я осматриваюсь. Похоже, все остальные члены экипажа уже прошли. Когда агент отпускает Ганеша, в зале не остается ни одного знакомого лица.
Прежде чем поставить штамп, пограничник внимательно рассматривает каждую страничку моего паспорта. Он сообщает, что данная виза позволяет приехать в Индию в течение года, и передает меня своему коллеге, который должен объяснить, как добраться до вокзала. Я хочу сначала отправить отчет в «Экслибрис», а для этого нужен вайфай. У сотрудника бюро информации скучающий вид, и мой вопрос об интернет-кафе его явно удивляет. Он
