— Чем бы ни кончилось, убийства я не допущу.
— Однако оно свершится, и, вполне возможно, вы тоже будете в числе жертв. А может, вы рассчитываете на силу своего кулака?
— Чепуха! Не я дал себе прозвище Шеттерхэнд и прекрасно понимаю, что мы сами не справимся с двумя сотнями индейцев. Надо действовать хитростью, а не силой.
— И каким же образом? Опять где-то вычитали?
— Да.
— И теперь считаете себя хитрее всех? А вот я уверен, что ваша хитрость гроша ломаного не стоит. Краснокожие сделают что захотят, и никто не сможет им помешать.
— Ну что ж! Видно, на вас я рассчитывать не могу. Придется действовать в одиночку.
— Ради Бога, не порите горячку, сэр! Ишь, какой обидчивый! Конечно же, мы не оставим вас одного. Я тоже готов защищать апачей, но я никогда не пробивал стену головой. Это не в моих правилах. Запомните: стена тверже любой головы.
— Я и не собираюсь расшибать себе голову. Мы пока не знаем, как кайова решили поступить с пленными, поэтому нет причин для беспокойства. В крайнем случае что-нибудь придумаем.
— Нет, не согласен. Предусмотрительный человек должен все предвидеть. Я не хочу сидеть сложа руки и ждать, когда что-нибудь случится. Надо точно знать, что мы предпримем, если апачей решат убить.
— Мы этого не допустим.
— Опять пустые слова!
— Я заставлю вождя исполнить мое требование.
— Каким образом?
— Пригрожу ему ножом.
— И сможете его убить?
— Да, если он не согласится на мои условия.
— Черт побери! Вот это решительность! Не ожидал от вас!
— Учтите, я не шучу!
Сэм помолчал, переваривая услышанное, потом сказал:
— Неплохая мысль. Пригрозить вождю ножом и таким образом вынудить его выполнить наши требования. Да, это единственно верный способ! Иногда и гринхорны на что-нибудь годятся. Значит, так и будем действовать!
Сэму хотелось еще поговорить, но появился Бэнкрофт и велел мне браться за работу. Инженер был прав: надо спешить, чтобы закончить все до того, как Инчу-Чуна и Виннету вернутся со своими воинами.
Мы все усердно трудились, когда в полдень ко мне подошел Сэм Хокенс и сказал:
— Вынужден вас обеспокоить, сэр. Сдается мне, кайова уж слишком подозрительно суетятся вокруг пленных.
— Что значит — суетятся? Вы можете сказать яснее?
— Могу лишь догадываться, чтоб мне лопнуть! Кажется, они хотят поставить апачей к столбу пыток.
— Когда? Прямо сейчас?
— Разумеется, прямо сейчас, иначе я бы вас не стал беспокоить. Краснокожие все уже приготовили, похоже, сейчас примутся пытать пленных.
— Этого нельзя допустить! Где Тангуа?
— Он с воинами.
— Надо его выманить. Сможете?
— Но как?
Я незаметно осмотрелся. Позади нас, на месте вчерашней стоянки, кайова не было. Они медленно двигались за нами и сейчас располагались на опушке небольшого леса. Рэттлер со своими головорезами был с ними. Паркер и Стоун сидели рядом со мной на траве. Невысокий кустарник полностью скрывал нас от индейцев, что было весьма кстати.
— Скажите Тангуа, что я хочу ему что-то сообщить, но не могу бросить работу. Думаю, он придет.
— Я тоже так думаю. А если придет не один?
— Тангуа оставьте мне, остальными займетесь вы, Стоун и Паркер. Приготовьте ремни, чтобы их связать. Все должно произойти быстро и без шума.
— Пусть будет по-вашему. Не знаю, хорошо это или плохо, но у меня нет другого плана. Дело мы задумали опасное, но будем надеяться, все обойдется, отделаемся фонарем под глазом или в худшем случае мелкими царапинами. Хи-хи-хи!
Сэм ушел, как обычно, посмеиваясь. Мои уважаемые коллеги находились поблизости, но не могли нас слышать. Я не посвящал их в наши планы, иначе бы они только помешали, ведь собственную шкуру они ценили выше, чем жизнь каких-то апачей.
Я отдавал себе отчет, сколь сложна и опасна была наша задача. Подвергать опасности Дика Стоуна и Билла Паркера без их согласия я не имел права и поэтому прямо спросил, могу ли я рассчитывать на их помощь.
— Что это с вами, сэр? — возмутился Стоун. — Неужели мы похожи на негодяев, которые покидают друзей в опасности? Для настоящего вестмена одно удовольствие помогать вам, А ты как считаешь, Билл?
— Точно так же, — поддержал его Паркер. — Очень хочу знать, справимся ли мы вчетвером с двумя сотнями индейцев. Заранее радуюсь этому спектаклю. Представляю, с каким диким воем они бросятся на нас, но ничего сделать не смогут — руки коротки.
Я опять принялся за работу, делая вид, что меня больше ничто не интересует. Вскоре Стоун предупредил меня:
— Приготовьтесь, сэр, они приближаются!
Я обернулся. С Сэмом Хокенсом шел Тангуа, к сожалению, в сопровождении еще троих краснокожих.
— На каждого из нас — по индейцу, — сказал я. — Вождь будет мой. Когда я начну, схватите воинов, да так, чтобы никто и не пикнул.
Медленным шагом я пошел навстречу Тангуа, а Стоун и Паркер двинулись за мной. Мы остановились в таком месте, где остальные кайова не могли нас видеть за кустами. Тангуа был угрюм и неохотно обратился ко мне:
— Бледнолицый, которого зовут Шеттерхэнд, велел меня позвать. Неужели ты забыл, что я вождь кайова?
— Ни в коем случае. Я знаю, кто ты.
— Если так, то тогда ты должен был прийти ко мне, а не я к тебе. Но знаю, ты лишь недавно прибыл в нашу страну и только учишься вежливости, поэтому прощаю тебе ошибку. Что ты хотел мне сказать? Говори кратко, ибо у меня нет времени!
— Что за срочные дела требуют твоего присутствия?
— Мы хотим, чтобы эти собаки апачи взвыли.
— Когда?
— Сейчас же.
— К чему такая спешка? Я думал, вы заберете их в свои вигвамы и только там отпразднуете победу, радуя своих жен и детей.
— Мы хотели так поступить, но они будут нам обузой в военном походе. Поэтому апачи должны умереть здесь и сегодня.
— Прошу тебя, откажись от этого намерения!
— Ты не смеешь ни о чем просить! — крикнул Тангуа.
— Почему же? Я только высказал просьбу, а ты уже гневаешься. Я же не приказываю, а только прошу.
— От вас я не потерплю ни просьб, ни приказов. Ни один бледнолицый не заставит меня изменить решение!
— А если заставит? Имеете ли вы право убивать пленных? Я знаю твой ответ и не собираюсь спорить с тобой. Однако убивать можно по-разному: быстро, без мучений и у столба пыток. Пока мы здесь, последнему не бывать!
Тангуа гордо выпрямился и отозвался с глубоким презрением:
— Не бывать? А кто ты такой, чтобы приказывать мне? Ты — жаба против медведя со Скалистых гор. Пленные — моя собственность, я волен поступать с ними как хочу.
— Они попали в ваши руки благодаря нашей помощи, и мы имеем на них такое же право, как и вы. А мы требуем сохранить им жизнь.
