злобой. Нырнув им под руки перекатившись между ними через голову, она рубанула их обоих сзади по ногам под коленями, после чего закончила с первым упавшим, а потом и с двумя последующими.
Когда Эфрону до неё оставалось всего несколько шагов, она уже разобралась с той троицей, что атаковала её несколько мгновений назад. Но Яролика не знала, что за спиной у нее есть ещё один противник, взобравшийся на палубу по бортовым снастям. Эфрон не успевал отразить занесённый им меч, Яра не успела бы даже обернуться, но инстинкты сами подсказали, что нужно было делать. Со всей возможной силой, сын кузнеца метнул свою глефу над плечом девушки, попав нападавшему на неё со спины убийце точно в середину груди. Бросок был такой силы, что часть лезвия вышла у него между лопаток. Мертвец покачнулся и грохнулся на спину. Яра с округлёнными от ужаса глазами смотрела на своего спасителя. Эфрон дернулся в её сторону, как ей показалось за своим копьём, но нет. Он остановился перед ней и приобняв её за локти спросил:
– Ты в порядке?
– Ты верно шутишь, Эфрон? Нас тут всех убить хотят. Я не могу быть в порядке.
И после этого привстала на носочки и поцеловала его в губы. Поцелуй был недолгим, но самым искренним и нежным, каким только может быть. Теперь уже на забрызганном кровью лице Эфрона застыло изумление.
Из трюмов стали подтягиваться ещё моряки из команды капитана Салмана. Разбойников в чёрных масках осталось меньше десяти человек. Всех их согнали со всей палубы в центр и окружили. Но они не думали сдаваться. Капитан Салман был легко ранен в руку и струйка крови стекала у него по лицу из рассечённого лба. Лишь двое из пяти его офицеров остались живы, и они находились по обе стороны от него.
Дождь усилился, смывая свежую кровь с палубы. Потоки воды бледно алого цвета струились через сливные отверстия по бортам судна. За «Водяной гарпией» тянулся кровавый, медленно расползающийся по озеру шлейф, приманивая глубоководных тварей к поверхности.
Одного за одним выживших налётчиков обезоруживали и заковывали в кандалы. Позже, их ещё допросят. И они расскажут всё, что знают и даже то, о чём лишь догадываются.
А позади, из Кварцевого перешейка вышла боевая галея капитана Буфонида. Объятая пламенем, она явно никем не управлялась. На палубе ещё сражались люди, некоторые добровольно выпрыгивали за борт, спасаясь от огня или разящих стрел. Бой шёл полным ходом. И похоже, нападавшие одерживали верх.
Глава 27. Древний город Вальдор
Погони больше не было. После того, как палубу привели в порядок, проверили всё снаряжение и наладили управление кораблём, принялись за людей. Капитан Салман потерял убитыми чуть более трёх десятков человек. Раненых было намного меньше. Яра активно помогала обрабатывать раны всем, кто в этом нуждался. Врачевание и исцеление – первое, чему её научил старый книжник Боровьян.
Тех, кто был не в состоянии стоять на ногах самостоятельно, было всего трое. Среди них и новый корабельный повар Тимлан. Не готовить ему уже для всей команды и не плавать больше на кораблях. Парень остался без обоих запястий.
Но всё же после нападения две трети команды остались в дееспособном состоянии и этого было достаточно, чтобы вести «гарпию» по ранее запланированному маршруту.
На следующий день начался допрос пленных. Нужно было покончить с ними до того, как они отойдут к Богам по своей воле. Тем более из семерых первоначально пленённых в живых уже осталось только трое. Двое умерли от ран в течение пары первых часов, а ещё двое пытались завладеть оружием охранников и бежать, но вместо этого были убиты на месте.
В ходе допросов, длившихся всю первую половину дня, выяснилось, что эта засада для разбойников была не первой. Что уже несколько кораблей они таким образом разграбили и потопили, чтобы не было слухов и торговцы не боялись ходить по Гремучей именно в этом месте. Выяснили кто конкретно руководит бандой. Кстати оказалось, что это именно та самая разбойничья шайка «вольных висельников», которую так опасается старый градоправитель Выдриного порта Войц.
Главарём у них был верзила по имени Модрер. Он раньше служил в портовой страже Сорочьего городка и был одним из десятников, но в один момент проигрался, проворовался и решил бежать, что бы избежать наказания. И на этом фоне организовал вокруг себя сначала банду единомышленников, а затем и организовал хорошо подготовленные отряды для террора местных жителей. Их девиз – кто сильнее, того и правда. Ни больше, ни меньше. И главная цель, о чём мечтает Модрер, это вздеть на пику перед воротами голову старого градоправителя Войца и занять его место в главном чертоге.
В ходе допросов скончался ещё один из пленных. Двое же, отдав всё, что могли, получили помощь. Им вправили пальцы, и залечили порезы на теле. Оба они отправятся на вёсла вместе с другими невольниками, имевшимися на корабле.
Вода Серпентского озера была мутной. Совершенно непонятно, насколько оно глубокое, и есть ли там вообще дно. Ясно только одно, что проверять этого никто не хочет, да и не зачем. В некоторых местах, куда скидывали тела убитых в бою, вода вскипала и пенилась, а от тела оставалось красное пятно на бурлящей поверхности озера. Эфрон был готов поклясться, что видел какую-то тварь, высунувшую голову над водой, схватившую очередное тело и утащившую его куда-то в глубину. Сколько тут было таких монстров никто не знал. Авенир заметил у ближнего берега озера ещё одно такое же существо, похожее на огромную змею, но с когтистыми лапами и хвостом.
– Это гидра. Не подходите близко к бортам. Это ещё молодая, вестимо. Я видел когда-то тут такую же, но с четырьмя головами, – поделился старый моряк, подошедший к Авениру, и вставший рядом.
Поглядев немного, он двинулся дальше, по своим собственным делам. Судя по всему, его не впечатлило это зрелище.
В озеро впадала река Гремучая, бравшая своё начало в Зелёных горах. А из озера уже выходила река Сплавенка. Именно она образовывала Зелёную гавань, в которой и стоял древнейший город Вальдор, или более известный многим простым людям как Лесноград.
Река проходила через город, деля его на две части. По левому берегу были простые дома, где жили обычные жители. Домов было около трёх сотен, и все одного типа – деревянная избушка из соснового сруба с печной трубой на крыше.
Всё поселение на этом берегу огораживал высоченный частокол. Были ещё две сторожевые башни, между которыми располагались единственные
