Когда меня вывели из комнаты, я сделал глубокий вдох свежего воздуха. Честно, я думал, что это последние мгновения моей жизни, и я больше не увижу мою девочку.
Но когда, в стекле увидел свое отражение, понял — очень хорошо, что Василиса меня не увидит.
Однако и тут меня ждал сюрприз. В комнату, куда втащил меня Айпат, на диване сидела Лисенок.
Я видел, как ее ротик приоткрылся, дыхание участилось, а руки затряслись.
Для меня это было последней каплей. Такой красивой, веселой и жизнерадостной девушке не нужен парень с такими увечьями. А потом она меня удивила— прострелила ногу Айпату.
Уже гораздо позже, в больнице, она призналась, что сама испугалась своего порыва. А еще ей было страшно, что я посчитаю ее монстром. Глупости. В тот момент, в моих глазах она была львицей — храброй хищницей, которая охраняла свое. Боюсь представить, что будет с тем, кто попытается обидеть наших будущих детей. А они у нас будут. Обязательно… Ведь не зря я с таким усердием загадывал желание под бой курантов.
Лисичка задремала у меня на плече. И хоть поза была не удобная, и рука онемела, но я даже и не думал шевелиться. Слишком хорошо было, чувствовать Василису рядом с собой.
Первое января встретило нас снегопадом, вчерашними салатами и нежданным визитером.
Когда с завтраком было покончено, и мы наслаждались просмотром мультфильма, в дверь постучали.
— Добрый день, молодые люди, — сказал мужчина, заходя в палату.
Уж кого, а Джафарова первого января я точно не хотел видеть.
— Вы простите за вторжение. Но мне необходимо с вами поговорить.
Лисенок встала с кровати и помогла мне сесть удобнее.
— Чем обязаны, Альберт Назимович? — спросил, глядя мужчине в глаза.
— У меня к вам просьба-предложение. Выслушайте меня и потом, все обсудив, сделаете правильный выбор.
Ни я, ни Василиса не стали ничего говорить.
— Не знаю в курсе ли вы, но я достаточно успешный бизнесмен. В моем владении четыре торговых центра в крупных городах нашей страны, строительный бизнес и сеть ювелирных магазинов. Все сферы бизнеса успешны и регулярно приносят доход. Однако все к чему я стремился… Всю свою жизнь, сейчас оказалось незначительным… Вернее после того, как врачи поставили неутешительный диагноз. Поэтому я написал завещание. Весь мой бизнес унаследуете вы, — Джафаров посмотрел вначале на меня, а потом на Васю. — Я хочу, чтобы вы и дальше его развивали. Ваша прибыль составит пятьдесят процентов.
— А? Что? Это странно? С чего бы такие плюшки? А… Я ничего не понимаю, — озвучила свои мысли Лисенок. Мои были такими же.
— Марк, вы ведь понимаете, чтобы рассчитаться с долгами вашего отца, единственное, что вам остается — продать компанию?
Я согласно кивнул. Естественно я это понимал. Отец должен миллионы долларов. И я очень надеюсь, что продажа компании — сможет погасить долг. Дедушкам будет сложно с этим согласиться, но тут уже ничего не поделаешь. Иначе всю нашу семью никогда не оставят в покое.
— Так вот, — продолжил Джафаров. — Я завещаю вам свое детище. Но у меня есть условия.
Я видел, как Лисичка собралась возмущаться. Но грусть в глазах, мужчины, заставила меня крепче сжать пальчики любимой. Тем самым останавливая ее от необдуманных слов.
— Условия не сложные, но и не простые одновременно. Первое — дом, где вы были пару недель назад, я отдаю детскому дому. После моей кончины вы получите бумагу, где это подтверждается. Я прошу вас это проконтролировать.
— Детскому дому? — тут уже я не смог удержаться. Для меня этот пункт был приятной неожиданностью.
— Детскому дому, — еще раз повторил Джафаров. — Уже много лет, я являюсь спонсором нашего регионального детского дома. Сотрудники на мои средства покупают детям одежду, канцтовары и еще всякую мелочь. А так же периодически делают косметический ремонт. Но помещение слишком маленькое, и детям приходится ютиться. Мой дом — решит их главную проблему.
Мы в шоке смотрели на Джафарова. Я никогда бы не подумал, что этот человек… Криминальный авторитет… Заботится о брошенных детях?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Удивлены? — усмехнулся мужчина. — Думаете если бандит, то бессердечный? Поймите, молодежь. Что все мы к этому пришли не от простой жизни. Тогда… Страна развалилась, продуктов не хватало, а родители загоняли себя на заводах, чтобы детям принести буханку хлеба. Я, как и многие молодые люди, начал, как обычный карманник. Потом взяли в банду… И пошло-поехало. А когда очнулся… Времена изменились, в стране стабильность… Но из этого мира, так просто, никого не отпускают.
Мужчина о чем-то задумался. Глубокая морщина пролегла между бровей. Мы с Васей молчали, терпеливо ожидая продолжения.
— Марк, мне правда жаль, что все так вышло, — продолжил говорить Джафаров. — Что отец тебя подставил. А я поверил информатору — он работал на меня много лет, и раньше таких осечек не было. Но мы найдем виновных и накажем. Прости меня, если сможешь.
Я перевел взгляд на Лисичку. Она стояла рядом, сжимала мою руку и терпеливо ждала моего решения.
— Знаете Альберт Назимович… Я решил все плохое оставить в прошлом году. В том числе обиды и воспоминания о последних событиях. Предпочитаю новый год начинать с чистого листа.
— Я надеялся на это, — усмехнулся мужчина. — Но есть еще кое-что… Я понимаю, насколько бредовой может показаться моя просьба…
Джафаров волновался. Он ходил по палате и не знал на чем остановить взгляд.
— Альберт Назимович, может, озвучите просьбу, для начала?
Мужчина остановился, посмотрел на Васю, потом на меня, кивнул своим мыслям и сел в кресло.
— Несколько месяцев назад, врачи обнаружили у меня рак. К сожалению на этой стадии ни операция, ни химиотерапию, уже не помогут. У меня есть максимум год.
— Сочувствую, — искренне сказал ему.
— Не стоит. Мне нужна ваша помощь… Вернее не так… Черт, я даже не знаю, как просить вас о таком…, — покачал он головой.
— Может, вы скажите, как есть, а мы подумаем, что можно сделать? — предложила Василиса.
Джафаров кивнул, отошел к окну и сосредоточился на пейзаже.
— У меня есть внучка, дочь моего покойного сына. Ей шесть лет. Она очень светлый и ранимый человечек. А еще единственная моя родственница. Я понимаю, что после моей смерти у нее одно будущее — детский дом. А я не хочу для нее такого, — Альберт Назимович, повернулся и посмотрел на Лисичку. — Когда Виталий начал мутить с грузом — все подозрения пали на Марка. И соответственно на тебя, Василиса. Я знаю о тебе все, как и о Марке.
— Вы поэтому собирали обо мне информацию?
— Да. Вначале именно по этому. Но когда ты посетила мой дом, я взглянул на тебя по-новому. И собрал новое досье. Мне понравилось, то что я там прочитал. Вы оба добрые, ответственные, любите свою семью и готовы на все ради нее. Поэтому я вас прошу… Нет, не так… Я вас умаляю, не дайте моей внучке оказаться в детском доме. Надя слишком чиста и наивна для этого… Детский дом ее сломает.
На последних словах голос мужчины охрип, а глаза предательски заблестели.
— Что вы предлагаете? — так же со слезами на глазах, спросила Лисенок.
— Возьмите ее под опеку или удочерите, — по мужской щеке скатилась слеза, но он быстро ее убрал. — Вы получите мой бизнес, пятьдесят процентов от всей прибыли — ваши, а пятьдесят будут капать Наденьке на трастовый фонд, которым она сможет воспользоваться по достижению двадцати одного года.
Мы с Васей молчали. Эта просьба была за гранью моего понимания. Василиса от удивления слегка приоткрыла рот, и во все глаза смотрела на меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Видя, что мы не спешим соглашаться, Джафаров вновь заговорил:
— У меня есть сбережения — около двадцати миллионов долларов. Эти деньги я завещал трем детским домам; центрам, которые занимаются реабилитацией инвалидов. А еще фондам, которые помогают тяжелобольным. Но! Я могу все эти деньги перевести вам. Я сейчас же отменю этот пункт в завещании, и уже через час эта сумма будет ваша.
