― По этому поводу я ему и звоню. Отец приедет домой завтра, мы ждем его к обеду. Я обещал дать Чарльзу знать.
― Но он определенно сказал… Ну, значит, неправильно понял.
― Что случилось?
― Да ничего. Извините. Я нахожусь в фойе гостиницы, здесь ужасный шум. Просто Чарльз, кажется, перепутал дни, он думает, что ваш отец вернется сегодня. То есть в конце концов мог подождать и не ставить меня в такое положение. Послушайте! Не хочется вас беспокоить, но вы не могли бы попросить его позвонить, как только он появится?
― Конечно, скажу. Вы не волнуетесь, нет?
― Ни капельки. Я бешусь.
Он засмеялся.
― У меня возникла идея. Я мечтал вас увидеть и знаю, что отцу это тоже доставит удовольствие, поэтому почему бы вам не приехать и не присоединиться к Чарльзу тут? Пробудете здесь два-три дня, я сам покажу вам Дамаск, а если Чарльз никогда не появится, то и тем лучше. Как насчет этого?
― Звучит очень соблазнительно.
― Ну так почему бы и нет? Искушения затем и нужны, чтобы им поддаваться. Приезжайте. У вас есть машина?
― Я… Нету, я нанимала. Знаете, мне действительно очень хочется. Если вы уверены…
― Конечно, уверен. Будет прекрасно увидеть вас у себя. Жаль, что до сих пор вас не видел, и точно знаю, что встреча с вами доставит отцу удовольствие. Значит, договорились! Мы вас будем ждать. Удалось увидеть леди Ливана?
― Леди… Ой, забыла, что вы об этом знаете. Да, мне удалось, а Чарльзу нет. Сказать по правде, он немного на этом зациклился, и есть какие-то осложнения, о которых он и хочет поговорить с вашим отцом. Он устроил из этого какую-то тайну. У нас тут были настоящие приключения, но лучше не буду вам рассказывать по телефону.
― Вы меня заинтриговали. Надеюсь, вы не имеете в виду никаких неприятностей?
― Нет, нет, но он, похоже, подумал, что там что-то не так. Сразу начал темнить, а теперь исчез и не сказал ни слова, и поэтому я так на него разозлилась.
Он засмеялся:
― Я его предупрежу.
― Будто ему не все равно!
― Ну, мы вместе выбьем из него эту дурь. Мне очень интересно послушать про Дар Ибрагим. Значит, увидимся завтра? У вас есть адрес?
― Господи, нет! Что вы должны обо мне думать! Полминуты, у меня есть карандаш, если вы подиктуете… Мистер кто? Спасибо. И номер телефона, просто на всякий случай. Да, поняла. Сейчас прочту для верности… Хорошо. Прекрасно, мой водитель наверняка найдет. Вы просто замечательно все придумали. Время приезда имеет какое-нибудь значение?
― Ни малейшего. Будем вас ждать и на этот раз покажем настоящий Дамаск.
Разговор, который наверняка подслушивали на границе, с жутким ревом и треском резко прервался. За моей спиной английские леди перешли к обсуждению руин Крак де Шевалье, американцы продолжали обсуждать пищу, а араб приник к трубке и мрачно на меня смотрел. Я улыбнулась ему и покинула будку.
Хамид так и стоял у стойки. Клерк поднял голову:
― Не тот звонок?
― В некотором роде. Это люди, к которым кузен собирался заехать в Дамаске. Говорят, его еще нет. Он может позвонить позже, когда приедет.
― Вас соединят, ― пообещал он.
― Спасибо, ― я повернулась к Хамиду, ― Вы заняты завтра?
― Пока нет. Я вам нужен?
― Можете отвезти меня, пожалуйста, в Дамаск? Я сама к ним поеду. Имя ― Сифара, а вот адрес. Сумеете найти это место?
― Безусловно.
― Я не буду возвращаться в тот же день, но, конечно, оплачу обратный путь.
― Вы мне уже оплатили намного больше, чем я сделал. Нет, не беспокойтесь, я найду пассажира в одну сторону от Дамаска до Бейрута. Это совершенно обычно, мы делаем это каждую неделю. В какое время приехать за вами утром?
― В десять, пожалуйста.
― А если позвонит кузен?
― Пусть себе звонит. Мы все равно едем в Дамаск.
Но ночью Чарльз не позвонил.
12. Захвачена врасплох
But shall he overtaken unaware
E.Fitzgerald: The rubaiyat of Omar Khayyam
И никаких телефонных звонков утром. Три раза я хваталась за лист бумаги, на котором записала телефонный номер, и клала руку на телефонную трубку. И три раза передумывала. Если Чарльзу захочется позвонить, то он это и сделает, а если нет, то я уж, во всяком случае, не собираюсь его беспокоить. Дни, когда я хвостом бегала за кузеном, закончились раз и навсегда.
И все равно я собиралась в Дамаск.
Я оставила в покое молчаливый телефон и удалилась в фойе.
Жаркое безоблачное утро. Знакомая большая машина подкатила к двери, я скользнула на сиденье рядом с водителем. Как всегда безупречный, Хамид, в более чем белой рубашке, жизнерадостно меня приветствовал и бодро повел машину по узким улицам, чтобы повернуть на дорогу в Дамаск, подняться от берега между садами богатых к горам. Скоро дорога раздваивается, северная идет на Баальбек, юго-восточная ― к следующему разветвлению, где левая дорога между горами идет прямо к границе.
Я уже один раз пересекала границу в обратном направлении, когда путешествовала из Дамаска в Бейрут с группой, поэтому приготовилась долго ждать, ползти от пункта к пункту и принимать на себя волны подозрения, которые обычны на всех границах арабских стран. Мы оказались четвертыми на ливанской стороне, но в двухстах ярдах на ничьей земле выстроилась огромная очередь транспортных средств, направляющихся на север, включая очень пыльный автобус.
Хамид взял все документы, включая мой паспорт, и исчез в каком-то домике. Медленно ползло время. Первая машина миновала барьер, опять остановилась для проверки автомобиля и вручения взятки пограничнику у шлагбаума, а потом отправилась повторять все это на другой стороне. Через пятнадцать минут за ней последовала вторая машина. Перед нами осталась только одна.
В автомобиле было ужасно жарко. Я вылезла наружу, вскарабкалась на обочину, нашла валун, не такой пыльный, как другие, и уселась. В гостинице выдали мне все для пикника, поэтому я сидела и почти безмятежно жевала бутерброд, пока не встретилась глазами с тощей собакой. Она застыла у края дороги ниже меня и жадно на меня смотрела, на таком расстоянии, чтобы я в нее палкой не попала. Я протянула ей остатки бутерброда. У нее чуть душа не выскакивала из глаз, но ближе она не подходила. Оставалось только ей его бросить, но при первом же движении руки она в ужасе отскочила. Я медленно встала, спустилась на дорогу, наклонилась, положила аккуратно в пыль хлеб и мясо, потом вернулась на несколько шагов к машине. Собака следила за мной, по дюйму, медленно двигалась вперед, кости ходили ходуном под грязной шкурой, и все-таки взяла пищу. Поблагодарила меня слабым движением хвоста.
