В два часа было также пусто. И в два тридцать.
И я не могла спокойно отдыхать на поросшем цветами склоне. Пара арабских юнцов, которые долго болтались около здания таможни, обсудили между собой, подмигивая и усмехаясь, всякие возможности, чего я старалась не замечать, а потом решили подойти ко мне и поговорить. Скорее всего, ими двигало просто любопытство, но они звали три или четыре слова на американском английском, а я ни слова на арабском, поэтому они ходили вокруг, глазели и улыбались. В конце концов мои нервы не выдержали, я встала и начала собирать вещи.
Я думала, что ясно представляю все происшедшее. Хамид решил, что мне остро необходим Чарльз, и выдумал всякие неприятности, хотя я просто беспокоилась. Или он до сих пор целеустремленно преследовал «Порш», или они не могли решить, кому ко мне возвращаться. И если я прожду еще долго, то будет невозможно попасть вовремя в Бейрут и в тот же день пойти в офис Sûreté и узнать про визу. Так все и случится.
Поэтому когда один из юнцов уселся в ярде от меня в пыль и спросил в двенадцатый раз:
― Нью-Йорк? Лондон? Мисс? ― а потом сделал какое-то такое замечание на арабском, что его компаньоны от смеха чуть в траву не попадали, а в тот же самый момент автобус, направляющийся в Баальбек, остановился прямо подо мной, я схватила вещи, сказала «до свидания», вежливо и решительно, и отправилась вниз по горе.
Тощая собака лежала в тени припаркованной машины. Она узнала меня, но смотрела без особой надежды. Я положила рядом с ней остаток мяса и увидела, что она схватила его и поскорее убежала с дороги юнцов, которые следовали за мной. Толпа пассажиров стояла на жаре. Таможенники продолжали проверять их вещи и бумаги. Таможенник у шлагбаума пропустил еще одну машину и немедленно заснул. Никого и ничего особенно не волновало. Даже юнцы от меня отвязались.
Я вошла в здание таможни, меня встретил стеклянный неприветливый взгляд оливкового джентльмена за стойкой. Через несколько минут я нашла в толпе человека, знающего английский язык достаточно, чтобы перевести то, что мне было нужно.
― Автобус, ― сказала я. ― Когда он идет в Баальбек?
― Три тридцать.
― Отсюда есть автобус в Бейрут?
― Да.
― В какое время?
― Пять, ― пожатие плечами. ― Может быть, позже. Приезжает туда в шесть.
Я немного подумала. Баальбек расположен вовсе не по дороге домой, но там, вполне возможно, я смогу найти машину и вернуться в Бейрут через горы. Тогда я буду там задолго до проблематичного пятичасового автобуса. В любом случае, мне надоело сидеть на границе. Даже если бы тот автобус был предпочтительнее.
― Я смогу найти такси или нанять машину в Баальбеке?
― Наверняка. ― Но потом он передумал. ― Но вы должны понимать, уже поздно, возможно…
― Где я найду такси?
― У храмов или на главной улице. Или спросите в отеле «Адонис», прямо у остановки автобуса.
Я запомнила отель «Адонис». Там группа полдничала в пятницу, а управляющий говорил на относительно хорошем английском. Я спросила:
― А где в Бейруте Sûreté?
― На улице Бадаро.
― Когда там заканчивают работать?
Но здесь мы застряли. Кто-то сказал, что в час, потом другой предположил, что в пять, потом еще одно предположение ― там опять открываются в пять и работают до восьми. Нет до семи. И в конце концов все вокруг начали пожимать плечами. Поскольку это наиболее точно выражало содержание полученной мной информации, я прекратила задавать вопросы и дала им всем поручение:
― Если мой водитель или кто-то еще вернется и будет обо мне спрашивать, скажите, что я поехала в офис Sûreté на улице Бадаро в Бейруте, а потом в мою гостиницу «Фениция». Буду ждать там. Compris?[16]
Они признали, что все compris, на этом я их и оставила. Сказала всем «спасибо» и удалилась.
Мотор автобуса ревел, сзади он извергал облака черного дыма. Времени хватило только чтобы взглянуть на дорогу, не увидеть ни белого «Порша», ни черного такси, и влезть. Через шесть секунд с жутким ревом и запахом мы направились в Баальбек. Это было кошмарное путешествие, но в конце концов оно закончилось. Автобус остановился на грязной раскаленной улице прямо напротив отеля «Адонис».
Я вышла, стряхнула сажу с юбки и, по-моему, целое облако блох. Автобус удалился, остальные пассажиры рассосались, мерзкие черные облака постепенно осели. Улица была пуста, только большая черная машина стояла у обочины, а прямо рядом с ней ― белый верблюд и ободранный араб. Последний немедленно бросился ко мне и выплеснул поток арабского, чуть разбавленный английскими словами. Как я поняла, он предложил покататься на верблюде за пять английских фунтов или больше. Я с трудом отбилась от него, отказалась его фотографировать за пять шиллингов, и поднялась по ступеням в отель.
Мне повезло, управляющий не спал, как можно было бы ожидать. Я обнаружила его в крохотном дворике, который выполнял функции сада ресторана. Управляющий, маленький круглолицый араб с тонкими усами и различными золотыми украшениями, развешанными по всей его персоне, сидел с каким-то мужчиной у лилипутского, очень подходящего ему по величине, столика под деревом и пил пиво. Собеседник, на которого я сначала не обратила внимания, походил на англичанина. Управляющий поднялся и поспешил мне навстречу.
― Мадам! Мадмуазель! Вы вернулись? Но мне казалось, ваша группа покинула Ливан?
― Боже мой, неужели вы меня узнали? ― воскликнула я. Он тряс мою руку, всячески выражая неуемный восторг. Можно было подумать, что я месяц провела в лучшем номере отеля, а не зашла на минутку выпить с группой несколько дней назад. ― Ну и память у вас! Я думала, у вас так много туристов, что вы на них и смотреть уже не можете.
― Как я мог забыть вас, мадмуазель? ― Выражение лица показывало, что он абсолютно искренен. Потом он откровенно добавил: ― Что касается этого, я здесь только с начала сезона. Пока я еще помню всех моих гостей. Пожалуйста, может, присядете? Может, присоединитесь к нам, это будет очень приятно.
Но я отказалась.
― Нет, спасибо большое. Хочу у вас кое-что спросить. Я сегодня здесь одна, мне нужна помощь, поэтому я решила, что могу обратиться к вам.
― Конечно. Пожалуйста, скажите. Что угодно. Безусловно. ― Он явно не притворялся, но, к моему огорчению, как только я начала излагать свои трудности и упомянула о машине, он развел руками. ― Я, конечно, сделаю все, что смогу… Но в это время дня большинство местных машин уже наняты и уехали. Возможно, вы найдете автомобиль у храмов… Говорите по-арабски?
― Нет.
― Тогда я пошлю с вами кого-нибудь. Там еще может быть машина. Если нет… Попробую отыскать, может быть, один из моих друзей… Это срочно?
