Существо оглянулось, махнуло палкой и что-то прокричало.
— Знаешь что, давай-ка отлетим подальше. — Троечка заспешила назад к пульту.
— Отсюда плохо видно, — произнес Адама, направляясь к лестнице. — Снаружи гляну.
Он шагнул на палубу как раз когда из прохода один за другим вылетели три крылатых силуэта. Егор решил было, что это большие птицы или птеродактили, но тут же разглядел изогнутые деревянные корпуса и матерчатые крылья. Аппараты разлетелись веером; на каждом, ухватившись за ‘шею’ одной рукой, а в другой сжимая оружие, сидело существо в мехах. Два аппарата облетели ковчег слева и справа, третий поднялся выше. Со скрежетом на палубе и на бортах модуля раскрылись круглые отверстия, оттуда выдвинулись короткие стволы. Егор еще успел разглядеть, что у существа на ‘птице’ фигура действительно человеческая, но голова — бычья, с парой коротких кривых рогов, что в руке оно сжимает трезубец на длинном древке, и между остриями дрожат синие молнии — и тут человекобык спикировал вниз. Адама отпрыгнул; наконечники вспыхнули, молнии с визгом ударили в то место, где он только что стоял.
Из всех стволов ковчега выплеснулось белое сияние, окутало модуль тусклым световым коконом. Он загудел и вспыхнул в том месте, где в него ударился аппарат.
Ковчег сильно качнулся, ‘птица’ с треском отлетела, вращаясь вокруг оси. Сгусток сияния протянулся от кокона, словно прилип к аппарату, по днищу и крыльям которого заплясали искры. Выпустив трезубец, человекобык вцепился в изогнутую ‘шею’, чтобы не выпасть из седла. Сияние вновь набухло, стрельнуло искрами, когда двое других приблизились к ковчегу со стороны носа и кормы. Трезубец свалился на палубу. Первый аппарат со сломанными крыльями и развороченным хвостом, кувыркаясь, падал.
Он исчез за боротом. Схватив трезубец, Адама на четвереньках пополз к люку. Атакующие отлетели подальше и закружились над ковчегом.
Когда Адама уже достиг люка, под модулем полыхнуло, идущий снизу гул усилился. Там что-то забурлило, заклокотало, вокруг ковчега взвились столбы черного дыма. Он качнулся так сильно, что Егор кубарем скатился по лестнице, выпустив трезубец.
Адама вскочил, увидел, склонившуюся над пультом Ли и бросился к иллюминатору.
Озеро пришло в движение, забурлило, выплескивая черные пузыри — достигнув поверхности, они лопались, выстреливая струями огня.
Вдруг каменные стены рванулись вниз, и Егор распластался на полу. Ковчег содрогался, металлические переборки скрипели. Кое-как встав, Адама добрался до пульта.
— Что ты сделала?
— Включила защиту, — сказала Троечка, не поворачивая головы. — Как это выглядит снаружи?
— Там возник такой... ну вроде как свет. Похож на пух одуванчика. Белый. Окружил модуль со всех сторон. Одна эта летающая штука упала. Может, взорвалась. Я понял! Мы в жерле вулкана, и теперь... — он умолк, когда ковчег вновь закачался.
— И теперь началось извержение, — заключила Троечка, присевшая возле пульта.
— Да. И еще один из этих, которые напали, упустил свое оружие.
Модуль кое-как выровнялся, и Адама побежал к валявшемуся под лестницей трезубцу.
— Смотри, он...
— Ты лучше держись, — перебила Ли. — Потом покажешь. Это... озеро, или что там такое — оно сейчас...
Тут ‘оно’ взорвалось. Ковчег закрутило, он лег на борт, в иллюминаторе каменная стена провернулась и исчезла, сменившись кружком света — жерлом вулкана далеко вверху. С грохотом, воем и шипением вулкан этот начал извергаться.
* * *
Лава была черной. Выстрелив из жерла фонтаном и выплюнув модуль, она потекла по склонам, образовав густое озеро у подножия огромной горы. Клубы дыма скрыли пейзаж. На несколько мгновений ковчег повис — приникшие к иллюминаторам пассажиры увидели растекающуюся под ним в виде купола сплошную иссиня-черная поверхность — потом, завалившись на правый борт, по дуге скользнул вниз.
Все новые потоки выплескивались из жерла, озеро у подножия горы набухало. В густой субстанции то и дело образовывались трещины, сквозь них выплескивался багровый свет.
Адама глядел через иллюминатор левого борта, а Троечка — правого.
— Эй! — выкрикнула она. — Иди сюда, посмотри, что здесь!
Для равновесия широко расставив ноги, он по качающемуся полу кое-как пересек рубку и выглянул. Ковчег опускался, гора теперь была далеко в стороне, подножие ее окутывали огненные всполохи.
— Что?
— Вон там, видишь?
Озеро лавы ходило ленивыми волнами, и одна из них двигалась необычно. Она выросла, на глазах меняя форму, и превратилось в человека верхом на могучем звере — все это будто слепленное из черного пластилина.
— Рахаб, — сказала Троечка.
— Кто?
— Демон на быке. А вон... гляди, это — Мачалот.
Неподалеку от всадника другая волна изгибалась, принимая форму женщины, вернее, женского торса с головой и руками, который заканчивался змеиным телом.
— Мачалот, дева-змея...
Ковчег опускался и одновременно отплывал от вулкана, над чьей вершиной медленно съеживался черный купол извержения. Теперь стал лучше виден ландшафт вокруг — сплошное кольцо гор, лишь в одном месте узкий проход. Озеро, напоминающее блин из черного теста, застывало, два демона на его поверхности двигались все медленнее.
— Смотри...
— Ага, что-то там летает.
Они уставились в проход между склонами — его наполняло сумбурное движение. Не то стая птиц, не то что-то еще — сквозь световой пух защиты модуля трудно было разглядеть.
— Нам надо туда, — сказала Ли. — Но мне это не нравится.
Ковчег перестал опускаться и завис в нескольких метрах над иссеченной трещинами поверхностью. Поднявшись на палубу, Егор окинул взглядом большую долину, в центре которой еще клокотал вулкан, горы и небо... Световой пух вокруг ковчега, мигнув, исчез. Теперь хорошо стали видны плоские, будто вырезанные из черного бархата, силуэты гор на фоне густо-красного, лишенного глубины неба. Модуль, качнувшись, поплыл к проходу — узкой прорези в бархате. Там клубилась стая одинаковых силуэтов, и вскоре Адама смог разглядеть, что это множество полупрозрачных чешуек, подобных которым он уже видел раньше. Как только защита отключилась, они устремились к ковчегу. Адама лег на палубу и сунул голову в люк.
— Эй, что случилось? — громко спросил он.
— Не знаю! — Ли стояла возле пульта. — Сейчас разберусь.
— Эти штуковины к нам летят. Почему...
— Это клипот. Не мешай!
Егор привстал — чешуйки окружали ковчег. Тот продолжал двигаться к просвету между горами, и вскоре клипоты повисли со всех сторон. Адама полез было вниз, но в этот момент две чешуйки упали на него. Зазвучал еле слышный звон, и он увидел прямо перед собой изогнутый полупрозрачный силуэт. Клипот приблизилась вплотную, перед глазами все поплыло, в голове загудело, и Адама кубарем покатился с лестницы. Кое-как поднявшись на четвереньки, он пополз к стене, видя свои упирающиеся в пол руки — они стали полупрозрачными. Сквозь люк в трюм влетела клипот, за ней мелькнула вторая.
— Включи ее! — прохрипел Егор, обращаясь к стоящей спиной к нему Ли. Услыхав звон — клипот подлетела почти вплотную — он непослушными руками ухватил оружие-трезубец, повернулся... Чешуйка была прямо над ним, и Адама ткнул остриями. Между ними проскочила молния, силуэт на мгновение налился белым светом и погас. Вторая клипот летела к Троечке — не замечая ее, та склонилась над пультом. Егор успел нагнать чешуйку до того, как она достигла Ли, и ударил трезубцем.
Он глянул в иллюминатор — вокруг ковчега, будто мухи, вились прозрачные силуэты, внутрь проникал их звон. Борта ковчега истончались, сквозь них проступал мрачный пейзаж.
— Ковчег разрушается! — прокричал Адама. — Они наверное ломают программу...
Борта теперь напоминали сотканную из стеклянных волокон вату. Несколько клипот стали протискиваться внутрь.
— Есть! — сказала Троечка. Ландшафт, уже ясно видимый сквозь почти исчезнувшие борта, замерцал, когда модуль вновь окутался световым пухом. Пытающиеся пролезть внутрь чешуйки налились белым свечением и пропали.
— Ух! — сказал Егор. Он выпрямился, разглядывая свое тело и прислушиваясь к внутренним ощущениям. Звон стих, слабость прошла, сквозь запястья уже не просвечивались пол и стены.
Не опуская трезубца, Адама поднялся по лестнице и опасливо выглянул. Клипот кружили вокруг модуля, но теперь старались не приближаться — когда какая-нибудь подлетала слишком близко, световой пух в этом месте становился ярче, мерцание передавалось чешуйке, и она, мигнув, исчезала.
— Ты знаешь, что это на самом деле такое? — спросил Егор, вернувшись в трюм. — Перед тем как умереть, или что там с ними происходит, они становятся светлее, и тогда можно разглядеть... В общем, они напоминают вакханок.
