Читаем без скачивания Хищник - Патриция Корнуэлл

— Воды, — прошептала она.

Слова возникали у нее в голове, но, выходя наружу, лопались воздухе подобно мыльным пузырям. Они поднимались вверх и беззвучно исчезали в горячем смраде.

— Пожалуйста, ну пожалуйста.

Но слова уходили в никуда. Она заплакала.

Слезы капали на мятое зеленое платье, лежавшее у нее на коленях. Она рыдала, словно самое страшное уже произошло и судьба вынесла ей свой приговор. Она смотрела, как платье покрывается темными пятнами, и вспоминала, как ходила в нем в церковь. Сейчас под его складками лежала маленькая розовая спортивная туфелька. Эв чувствовала ее бедром, но руки у нее были подняты над головой, и теперь она не могла взять туфельку или получше ее припрятать. Она заплакала еще сильнее.

Копать продолжали, и через окно стал проникать дурной запах.

Он становился все сильнее, вскоре комнату наполнило жуткое зловоние, резкий отвратительный запах разлагающегося трупа.

— Освободи меня. Господи, — начала она молиться. — Избавь меня от этого. Укажи мне путь.

Ей удалось встать на колени. Скрежет лопаты стих, потом возобновился снова, и вдруг наступила тишина. Усилием воли она заставила себя подняться. Извиваясь всем телом, падая и поднимаясь вновь, она наконец встала на ноги. От боли у нее потемнело в глазах. Она с трудом перевела дыхание.

— Укажи мне путь, — молила она.

Ее держали гонкие нейлоновые веревки. Одна из них была привязана к металлической вешалке, которой были обкручены ее воспаленные, распухшие запястья. Когда она вставала, веревка провисала. Если же она садилась, веревка натягивалась, поднимая ее руки вверх. Она больше не могла лежать. Он укоротил веревку, и теперь она большую часть времени проводила на ногах, прислонившись к деревянной стене. Когда она в изнеможении опускалась на матрас, веревка подтягивала ее руки вверх. Его жестокость не имела пределов. Сначала он велел ей остричь волосы, теперь вот укоротил веревку.

Она посмотрела на стропило с перекинутой через него веревкой. Один ее конец был привязан к вешалке, на запястьях, другой — к такой же вешалке, на ногах.

— Укажи мне путь. Прошу тебя. Господи!..

За окном больше не копали. Зловоние заполнило комнату, от него резало глаза. Она поняла, что это означает.

Их больше нет. Она осталась одна.

Эв посмотрела на веревку, привязанную к вешалке на ее руках. Если она стоит, веревка провисает настолько, что ее можно обернуть вокруг шеи. Она вдохнула. Этот запах может означать лишь одно. Помолившись, она накинула веревку на шею и поджала ноги.

Глава 43

В лицо била тяжелая воздушная струя, но двигатель с У-образным расположением цилиндров, казалось, не испытывал никакого напряжения. Люси вжалась в сиденье и увеличила скорость до ста двадцати миль в час. Низко наклонив голову и прижав локти к телу, она испытывала на автодроме свое последнее приобретение.

Утро было ясным и не по сезону жарким. Ничто не напоминало о вчерашнем ненастье. Люси сбавила обороты до тринадцати тысяч. Она была довольна. Ее новый «харлей» с форсированным двигателем может при необходимости развивать бешеную скорость. Однако до бесконечности испытывать судьбу не стоило. Даже на одиннадцати тысячах она не видит дороги, а это чревато неприятностями. При таких высоких скоростях даже малейшая выбоина может привести к аварии, а обычные дороги — это совсем не то, что гладкое покрытие автодрома.

— Ну как он? — услышала она под шлемом голос Марино.

— Как надо.

Она сбавила скорость до восьмидесяти миль в час и, легонько поворачивая руль, стала маневрировать между пластиковыми оранжевыми конусами.

— Тихая машинка! Отсюда ее почти не слышно, — продолжал докладывать Марино с диспетчерской вышки.

«Он и должен быть тихим», — подумала она. Этот гоночный «харлей» выглядел как обычный мотоцикл и особого внимания не привлекал. Откинувшись на спинку сиденья, она снизила скорость до шестидесяти и включила автомат постоянной скорости. Потом вытащила из кобуры на правом бедре пистолет «глок» сорокового калибра.

— На трассе никого нет? — спросила она через передатчик.

— Все чисто.

— Отлично. Ставь мишени.

С диспетчерской вышки Марино следил, как Люси выписывает кривую в северном конце автодрома.

Он посмотрел на небо, окинул взглядом высокий земляной вал, поросшее травой стрельбище, дорогу, ангар и взлетно-посадочную полосу, находившуюся в полумиле от автодрома, — надо было убедиться, что там нет ни машин, ни людей. Когда на автодроме испытания, к нему не разрешается подходить ближе чем на милю. Даже полеты над ним запрещены.

Глядя на Люси, Марино испытывал противоречивые чувства. Ее бесстрашие и многочисленные таланты приводили его в восхищение. Она ему нравилась, но в то же время, он на нее злился. Больше всего ему хотелось быть к ней равнодушным. В чем-то она была похожа на свою тетку. Женщины такого типа всегда привлекали его, но в их присутствии он чувствовал себя неуверенно и никогда не решался за ними ухаживать. Он смотрел, как Люси носится по треку, без труда справляясь с норовистым мотоциклом, словно он был частью ее самой, и думал о Скарпетте, которая сейчас ехала в аэропорт, чтобы увидеться со своим Бентоном.

— Готовность пять секунд, — произнес он в микрофон.

Из-за стекла казалось, что мотоцикл, подобный черной капле, скользил по треку совершенно бесшумно. Прижав правую руку к телу, Люси уперлась локтем в талию, чтобы ветер не вырвал оружие у нее из рук. Взглянув на цифровой датчик времени, Марино нажал на кнопку «Зона-2». В восточной стороне трека появились небольшие круглые металлические мишени и одна за другой стали быстро падать под градом сорока-калиберных пуль. Люси никогда не промахивалась. Со стороны казалось, что ей ничего не стоило точно попадать в цель.

— А теперь поставь подальше.

— По ветру?

— По ветру.

Он шел быстро, гулко бухая ботинками по выщербленному деревянному полу коридора. В руках у него было ружье и ящичек с распылителем, красной краской и шаблоном.

Он все подготовил.

— Теперь-то ты попросишь прощения, — произнес он, обращаясь к темному дверному проему в конце коридора.

— Сейчас получишь по заслугам, — бормотал он, ускоряя шаг. На пороге комнаты в нос ему ударила невыносимая вонь.

Здесь смердело еще сильнее, чем у ямы, в застоявшемся воздухе трупный запах ощущался особенно остро.

И тут Свин в растерянности застыл на месте.

Этого не может быть! Как? Кто мог допустить это?

В коридоре послышался шорох, и она вплыла в комнату, укоризненно качая головой. Его Бог…

— Я же все подготовил! — вскричал он.

Взглянув на повесившуюся, которая все же ухитрилась избежать наказания, она опять покачала головой. Это он во всем виноват! Быть таким глупым, чтобы не суметь предугадать такого исхода?…

Она так и не попросила прощения. А ведь другие раскаивались, почувствовав у себя во рту дуло. Умоляли пощадить их и не жалели слов. «Простите. Ну пожалуйста, простите меня».

Богиня исчезла, оставив его наедине с неудачей и… розовой теннисной туфелькой на покрытом пятнами матрасе.

Он весь затрясся в дикой ярости. Она рвалась наружу и требовала немедленных действий.

Он с воплем бросился к трупу, скользя на грязном полу, липком от мочи и кала, и стал избивать безжизненное голое тело, вкладывая в удары всю свою ненависть. От каждого пинка тело дергалось, как тряпичная кукла. Оно висело на веревке, накинутой на шею, слегка отклонившись в сторону. Высунутый язык, казалось, дразнил его. Лицо побагровело, как от негодующего крика. Голова была опущена, будто женщина молилась, а ее связанные руки были подняты вверх, словно в минуту торжества.

Да! Да! Она висела на веревке, празднуя свою победу, а рядом лежала маленькая розовая туфелька.

— Заткнись! — вне себя заорал Свин. И продолжал бить ее ногами, пока не выдохся. Затем несколько раз ударил по лицу и кладом.

Глава 44

Марино готовился поставить на стартовой кривой, или мертвой петле, так ее называла Люси, мишени в виде человеческих фигур — как если бы они выскакивали из-за кустов, заборов и деревьев.

Взглянув на ярко-оранжевый флюгер, он убедился, что ветер по-прежнему дует с востока со скоростью около пяти узлов. Выруливая на прямую, Люси спрятала «глок» в кобуру и потянулась к большому кожаному багажнику в задней части мотоцикла.

На этот раз она вытащила десятимиллиметровый карабин «Беретта Сх4 шторм».

— Готовность пять секунд, — скомандовал Марино.

Этот словно вылепленный из матового черного полимера карабин с телескопическим затвором, как у автомата «узи», был настоящей страстью Люси. Он весил меньше шести фунтов и имел очень удобную пистолетную рукоятку, что позволяло стрелять с любой руки. Легкое, но серьезное оружие. Едва Марино поставил мишени в «Зоне-3», как позади мотоцикла засверкали на солнце латунные гильзы. Мишень падала за мишенью. Вся мертвая петля! Марино насчитал пятнадцать очередей. В запасе у нее осталась еще одна.