В начале 1912 г. далматинский наместник Никола Нарделли, далматинец по происхождению и противник правашей, был смещен со своего поста и заменен на австрийского немца М. Аттемса. Он не знал сербско-хорватского языка, зато безусловно исполнял директивы Франца Фердинанда и координировал свою политику с клерикальными кругами под руководством Шуштершича.
Праваши, рассчитывая консолидацией рядов реализовать свою традиционную идею – переговоров единой и мощной Партии права с Веной о решении хорватского национального вопроса, просчитались. В январе 1912 г. состоялся всеправашский съезд, на котором был выработан меморандум, врученный императору и престолонаследнику. В меморандуме содержались требования о созыве в Загребе хорватского сабора представителей всех хорватских земель и Боснии и Герцеговины с целью совместной с императором выработки новой основы взаимоотношений Хорватии с монархией. Также подчеркивался суверенитет и государственная независимость Хорватии. Ответом стало заявление Куэна-Хедервари, что Франц Фердинанд выбросит меморандум в корзину, а практическим ответом стало назначение нового бана Славко Цувая и переход к открытой абсолютистской политике117.
Цувай, в отличие от Рауха – человека Вены, был доверенным лицом венгерского правительства. В Хорватии вводилась система абсолютизма, под запретом оказалась почти вся пресса, сабор был распущен. В знак протеста в Загребе начались демонстрации, 12 марта прошли массовые студенческие волнения, охватившие не только Хорватию, но и Далмацию, и Боснию и Герцеговину. Школьники, гимназисты и студенты с патриотическими песнями вышли на улицы в знак протеста против «тирании». Репрессии властей, народное сопротивление и общее ухудшение ситуации были настолько сильны, что оппозиционные партии, прежде непримиримые друг с другом, решились на сотрудничество. В марте 1912 г. Хорватско-сербская коалиция и Партия права заключили соглашение, включающее требования об установлении экономической самостоятельности Хорватии, проведении новых выборов и введении всеобщего права голосования.
Однако ответ венгерской власти, которая сама переживала период острого кризиса, был суров – в начале апреля был введен режим комиссариата, военным комиссаром Хорватии стал сам Цувай. Первым делом был отменен закон о свободе собраний, затем в Бановине постепенно была ликвидирована любая общественно-политическая деятельность. Далматинский сабор прервал заседания в знак солидарности с Хорватией. Далматинские лидеры попытались возглавить сопротивление репрессиям, творимым на юге монархии. Далматинский клуб имперского парламента (Хорватская, Прогрессивная и Сербская партии) попытались устроить обструкцию с целью отмены комиссариата. Однако Хорватско-словенский клуб австрийского парламента (праваши Далмации и словенские клерикалы) под руководством Шуштершича воспрепятствовали этой акции. Более того, они проголосовали за проведение военной реформы в монархии, целью которой являлась увеличение военного потенциала империи. Именно тогда у далматинских правашей возникли обоснованные сомнения в необходимости сотрудничества с клерикальными кругами, которое направлено исключительно на антисербскую деятельность, но никак не на решение насущных социально-экономических проблем самого хорватского народа. С началом Первой балканской войны в Партии права появилось течение, выступающее за активизацию сотрудничества с сербами118.
Против Цувая развернулось молодежное движение, продолжающее традицию прогрессивной молодежи, влившейся в состав Прогрессивной партии. Центром нового хорватского молодежного движения стал Загребский университет. Движение прошло несколько этапов своего развития: первую (но в целом безуспешную) попытку сделать самостоятельным хорватское омладинское движение предпринял Юрислав Янушич в 1907 г., основав собственную молодежную организацию. Однако лишь после аннексии Боснии и Герцеговины сложились условия для его независимого от политических партий функционирования.
Предвоенное молодежное движение представляло собой реакцию на давление Вены в период аннексионного кризиса и на клерикальные организации, старающиеся вовлечь хорватскую молодежь в ряды организаций римско-католической церкви. Его отличала деятельность в культурной сфере, но с ярко выраженной югославянской направленностью. Так, существовал союз молодых представителей искусства «Лада» (1904), объединяющий сербов, хорватов, словенцев, а также болгар. В 1908 г. союз был трансформирован в организацию «Медулич», выступающую с национальных позиций. Настоящими выразителями общих национальных чаяний югославянских народов стали культовый скульптор И. Мештрович, писатели В. Черина и Т. Уевич.
После слияния в 1910 г. Прогрессивной партии с Хорватской партией права в Хорватскую самостоятельную партию прогрессивное движение, по сути, отреклось от своих прежних демократических и антиклерикальных позиций. Крушение напредняков привело к выделению группы далматинской молодежи, настроенной в югославянском духе, т. е. считающей, что существует единая югославянская нация, которая на обломках Габсбургской монархии должна объединиться в единую независимую республику. В 1911 г. эта группа, оформленная под названием «Хорватско-сербская прогрессивная молодежь» в Сплите представила свою программу, главной целью которой провозглашалась борьба с клерикализмом, достижение сербско-хорватского национального единства, включая создание общих организаций культурно-просветительного, а также экономического характера. Эта группа издавала в Загребе самую популярную молодежную газету «Вал».
Репрессивные меры властей вызвали появление в хорватской общественно-политической практике теорий об индивидуальном терроре. Осудив «малые дела» представителей прежней прогрессивной молодежи, парламентаризм, который в условиях абсолютизма являлся не более чем «комедией», хорватские омладинцы приступили к решительным действиям. Еще в 1910 г. их сербский соратник Богдан Жераич совершил покушение на губернатора Боснии и Герцеговины генерала М. Варешанина. Возникла группа «Млада Босна», взявшая курс на революционно-национальные акции. Сербский радикализм отозвался хорватским радикализмом – Л. Юкич в июне совершил покушение на Цувая, смертельно ранив сидевшего с ним в одном автомобиле чиновника. Власть отреагировала волной репрессий – в Задаре, Сплите, Дубровнике прошли массовые аресты омладинцев. На судебном процессе Юкичу был вынесен приговор – смерть через повешение, замененный впоследствии на пожизненное заключение. Остальные 12 обвиняемых получили от 15 до 25 лет тюрьмы. По стопам Юкича попытался пойти И. Планиншчак, совершивший новое и столь же неудачное покушение на Цувая, и по примеру Жераича сразу после того покончил жизнь самоубийством.
Аресты и гонения на печать создали в обществе атмосферу недовольства и благоприятные условия для роста омладинского движения. В Далмации начался процесс сближения различных омладинских групп, включая сербскую и правашскую омладину, в единую организацию «Младохорваты», противостоящую клерикальной и антисербской политике Партии права.
«Объединенная националистическая омладина», созданная накануне Первой балканской войны, провозгласила целью унитаристский национализм – национальную идентификацию сербов, хорватов и словенцев, борьбу с национальным эксклюзивизмом, клерикализмом и подчинением Вене. Она отстаивала идею унитарного югославизма (сербы, хорваты и словенцы – одна нация)119.
В период балканских войн Цувай получил отставку, а управление Хорватией было доверено Д. Ункельхезеру – чиновнику, далекому от «большой политики». Так, с одной стороны, режим комиссариата сохранялся, а с другой, монархия смягчала напряженную ситуацию. Однако проведение манифестаций, собраний, индивидуальных политических акций, равно как и любые проявление вольнодумства в печати находились под строжайшим запретом. Тем не менее в хорватском обществе царила атмосфера воодушевления победами балканских союзников. Еще больший энтузиазм проявился в
Далмации – там практически все политические организации – от омладинских групп до правашей – поддержали «братьев далматинцев сербского и хорватского имени», национальную солидарность югославян, а войну как «национальную, справедливую и святую». По далматинским городам прокатилась волна демонстраций в поддержку Балканского союза под сербскими, хорватскими и словенскими флагами. С началом Второй балканской войны, прежде всего, сербско-болгарского конфликта, все хорватские политические силы, кроме франковско-клерикальных, встали на сторону Сербии – именно тогда под грохот пушечных кононад на югославянских землях монархии рождался «югославянский национализм»120.
