Светловидова вздохнула и рассеянно взглянула на пляж. От песчаного вала, ограждающего устье речушки, к лагерю шла какая-то девочка.
Венера вскочила, торопливо поправила красную повязку и встала в воротах.
Девочка была совсем маленькой и очень тощей, одни кости да кожа. Тоненькая, дочерна загорелая, в вылинявших серых шароварчиках и выгоревшей кофте с короткими рукавчиками, она походила на мальчишку. И лицо у неё было совсем как у мальчишки — тёмное, худощавое, с дерзкими карими глазами.
Девочка свернула к самым воротам, ведущим в лагерь.
— Куда? Сюда нельзя! — крикнула Венера.
Она не раз видела эту дерзкую, насмешливую «туземку» на пляже.
— Девчонка, мне надо повидать ваших пионеров — Игоря, или Алёшу, или Витьку Олейникова. Позови их, пожалуйста! — вежливо попросила девочка.
— Хм! — фыркнула Венера. Её чёрные большие глаза сверкнули недобрыми огоньками. — Во-первых, я — не девочка, а дежурная! Видишь повязку? — Венера показала на красную ленточку, завязанную на её руке. — А во-вторых, я вовсе не собираюсь выполнять просьбы всяких бродяжек.
— Это кто — бродяжка?! — Девчонка вытянула вперёд голову, и большой рот её сжался в узкую щёлку. — Это я — бродяжка?!
— Ну, проваливай, проваливай!
Венера небрежно оттолкнула девочку от ворот.
— Убери клешни, фуфыря! — совсем по-мальчишески выкрикнула девчонка. — А то как подвешу разок!
— Ух ты какая! — расхохоталась Венера.
Девочка была чуть ли не вдвое ниже её. Венера ни капельки не боялась её. И, ткнув ладонью в плечо, прикрикнула:
— Ну, иди отсюда!
Девочка покачнулась, и карие глаза её стали похожими на горячие угольки.
А в следующее мгновение что-то с силой дёрнуло Венеру за обе ноги, и она шлёпнулась спиной на песок, больно стукнувшись затылком. Возле носа её промелькнули тонкие загорелые ноги.
— Стой! Куда ты! Стой, тебе говорят!
Венера вскочила с песка. Но дерзкая девчонка уже неслась по аллейке к спальным корпусам, и её острые локти мелькали, как поршни паровоза.
— Стой! — закричала Венера, бросаясь за девчонкой. — Держи её!
Возле кустов слонялись ребята. Три девчонки из восьмого отряда сидели с книжками в тени тополей. Но никто не пытался задержать бегущую.
Возле столовой девочка нырнула вбок, в кусты.
Рассерженная Венера с разбегу проскочила дальше. И сейчас же тоже свернула в кусты.
За зелёной изгородью из кустов сирени она увидела дерзкую девчонку. Ещё задыхаясь от бега, сверкая белоснежными зубами, она что-то рассказывала Игорю Валявскому и Витьке Олейникову.
— Явление второе, — проговорил Витька. — Планета Венера, сорвавшаяся со своей орбиты!
— Я тебе сейчас всыплю! — в ярости закричала Венера, бросаясь к девчонке.
Игорь Валявский шагнул ей навстречу и схватил за руки.
— Матч бокса отменяется из-за разности весовых категорий, — сказал он.
— Она психобольничная? — весёлым голоском прочирикала девчонка из-за спины Игоря.
— Нет, Маринка! На неё только временами находит, — с усмешкой пояснил Витька.
— На тебя самого находит! — взвизгнула Венера.
Игорь с трудом удерживал её за руки. Она вырывалась круглое лицо её налилось кровью.
— Синьорита планета Венера, — самым вежливым голосом заговорил Витька. — Я имею честь предупредить вас, что, если вы не успокоитесь, то на вашей поверхности и в нейлоново-капроновом покрове произойдут неприятные… я бы даже сказал, ужасные изменения! Отпусти её, Игорь… Ожидается космическая катастрофа.
Игорь разжал руки. Венера, злая, встрёпанная, сжав кулаки, шагнула к Витьке. Тот со скучающим, безмятежным видом насвистывал:
— Капитан, капитан улыбнитесь…
— Ну, хорошо, — выдохнула Венера. — Ладно, хулиганы! Я сейчас иду к дежурному по лагерю. Вас всех, всех надо отправить в милицию.
— Фу, как это нелепо! — Витька сморщился, словно от зубной боли. — Бывшая богиня Венера вдруг топает в милицию.
Светловидова скрылась за углом столовой. И тогда Игорь спросил хохочущую Маринку:
— Что же всё-таки произошло, Маринка? Зачем мы тебе потребовались?
— Колька меня послал до вас, — пояснила девочка. — Ему самому некогда, он наш виноград опрыскивает. А мне велел найти вас и сказать, что за горсоветом, на пустыре, как и в прошлом году, ямы роют.
— Ямы?! Какие ямы? — удивился Витька.
— Ну, эти самые… Научные ямы.
— Ничего не понимаю! — пожал плечами Игорь. — Какие научные ямы?
— До вас доходит, как до телеграфного столба песня! — рассердилась Маринка. — Я же вам русским языком поясняю: приехали учёные, раскапывают старинный город… И уже говорят, нашли какие-то крынки. И ножи, и фигурки. А их сделали еще древние люди две тысячи лет назад. Вот Колька и говорит — иди расскажи об этом. Может быть, они туда экскурсию сделают…
— Ну, вот теперь всё понятно. Маринка! Спасибо! Большое спасибо тебе! — поблагодарил Витька.
— А что?! Это же здорово, пойти посмотреть, как раскапывают старинный город! — обрадовался Игорь. — Надо сейчас же сказать нашей Алле.
— Да! Это как раз то, что мне надо! — сказал Витька, всё ещё не решивший, как поступить со своими находками.
Кусты раздвинулись, и перед ребятами оказался Арташес Геворкович в сопровождении торжествующей Венеры Светловидовой. Дремучие брови физрука были строго нахмурены.
— Вот она, Арташес Геворкович, — слезливым голосом зачастила Венера. — Это она меня с ног сбила… Меня, дежурную! А Олейников и Валявский за неё заступаются.
— Эта?! — Брови Арташеса Геворковича удивлённо взметнулись. — Вот эта самая девчоночка тебя сбила с ног?
— Ну да! Я ей говорю: «нельзя», а она как дёрнет меня за ноги! А я как свалюсь на песок. Даже в глазах потемнело.
— Зачем же ты врёшь? Пионерка, а врёшь! — Маринка покачала головой. — Это же стыдно — врать и наговаривать.
— Значит, ты её не сбивала с ног? И в глазах у неё не темнело? — весело спросил Арташес Геворкович.
— Ну, с ног я её, конечно, сбила, — призналась Маринка. — И о песок она шлёпнулась затылком, это верно. Только как было дело? Я подхожу к ней — тихо, мирно. И вежливо прошу: «Девочка, позови Алёшу или Игоря». А она бросилась на меня, как дикая кошка, и стукнула в плечо. А мне обязательно надо поручение выполнить… Ну, и тогда…
Маринка замолчала, надулась и уставилась в землю.
— И тогда ты тихо, мирно и вежливо сбила её с ног! — Арташес Геворкович рассмеялся. — Вот видишь, Венера, что значит отсутствие спортивной закалки. Девочка-то, наверное, вдвое легче тебя и слабее, а легко с тобой управилась.
— Она же не имела права, Арташес Геворкович.
— А ты имела право бить её в плечо? Кто тебе давал такое право? — строго спросил физрук. Затем он посмотрел на Маринку. — Что же это за срочное поручение у тебя было? От кого?
— От брата… От Кольки…
Маринка всё ниже опускала голову.
— От какого Кольки?
— Это же, Арташес Геворкович, сестрёнка нашего проводника, — подсказал Игорь. — Помните, на Сарынсу с нами ходил? Он сообщил, что учёные приехали, древний город раскапывают… И даже посуду какую-то уже нашли…
— А! Это интересно! Очень интересно! — Арташес Геворкович взглянул на Венеру и покачал головой. — А ты не хотела вызвать ребят! Да ещё драку затеяла…
Круглое лицо Светловидовой стало пунцовым. Но чёрные глаза по-прежнему были злыми и колючими. Она обиженно поджала губы.
— Ну, вот! Я же теперь и виновата!
— Конечно, и ты виновата! — сухо проговорил Арташес Геворкович. — И очень плохо, что ты не умеешь признавать собственных ошибок! Трудно, очень трудно бывает в жизни такому человеку, который всегда считает одного себя правым!
36. Голос далёких времён
Шестой отряд собирался на экскурсию. Подтянутые, аккуратно одетые мальчишки и девчонки строились около выхода на пляж, и Зина Симакова в последний раз проверяла — всё ли в порядке.
— Кто тебе рубашку гладил? — недовольно спросила она Игоря Валявского.
— Я сам!
— Оно и видно! — Зина покачала головой. — Так поёрзал, поёрзал утюгом — и думает, что выгладил. Вернёмся, зайдёшь ко мне. Покажу, как надо гладить.
— Хорошо, Зинуха, — покорно согласился Игорь.
Быть может, в другое время он стал бы спорить против этого девчачьего диктата. Даже Зине Симаковой не полагаюсь унижать мальчишескую гордость. Но сейчас такой спор мог окончиться тем, что Зина оставила бы его в лагере. А этого Игорь не хотел и боялся.
— Вера! Опять у тебя галстук, словно корова жевала! — возмутилась Зина.
— Я же к сбору готовилась, репетировала, — пояснила Вера Сидоренко.
— Это что же, ты каждому встречному станешь объяснять, что тебе некогда было сегодня погладить галстук? — не повышая голоса, спокойно спросила Зина. — Ты же весь наш отряд опозоришь! Беги в корпус, возьми мой галстук. Тот шёлковый. Он на верхней полке в тумбочке лежит.
