Читаем без скачивания Мясная муха - Патриция Корнуэлл

Она говорит об этом Берген и добавляет:

— Похоже, правда? Я, то есть компьютер нашел другую запись голоса Шандонне, сделанную на допросе после его ареста в Ричмонде, сопоставил их и сравнил некоторые похожие слова.

— Было непросто найти слова, которые этот ублюдок произносит в телефонном сообщении. В интервью, например, — продолжает Люси, — он не произносит «Батон-Руж», мое имя тоже не упоминает. Поэтому остаются только слова когда вернется, скажите ей. Не так уж много материала для сравнения. Чтобы проверить идентичность, нужно хотя бы двадцать речевых звуков. Однако даже по этим четырем словам есть некоторое сходство. Затемненные места на старой и новой спектрограмме означают идентичность частоты голоса, — она показывает на затемнения.

— По-моему, частота действительно одинаковая, — произносит Берген.

— Согласна, в четырех словах когда вернется, скажите ей — идентичность стопроцентная.

— Хорошо, меня вы убедили, — говорит Мэнхем. — Но в суде будет очень трудно это доказать, именно по той причине, которую указала Люси: у нас недостаточно материала для сравнения, чтобы убедить присяжных.

— Забудь хоть ненадолго о суде, — произносит самый уважаемый адвокат Нью-Йорка.

Люси нажимает клавишу и начинается воспроизведение другого файла.

«Я касаюсь ее груди, расстегиваю лифчик». — Голос Жан-Батиста, мягкий, учтивый, раздается из динамиков.

— Следующие три фрагмента с его допроса, где есть эти слова, — говорит Люси.

«Я был немного сбит с толку, когда попытался дотронуться до нее, но не мог снять с нее блузку».

Следующий:

«Скажите, Вы так красивы».

— И последний, — говорит Люси.

«Я думал, она вернется в Нью-Йорк».

— Все четыре слова практически совпадают, — объясняет Люси. — Как я уже сказала, они взяты из видеозаписи допроса, который ты проводила до суда, где тебя попросили быть обвинителем.

Люси тяжело слышать это. С одной стороны, она злится на Берген за то, что та заставила Скарпетту посмотреть видеозапись допроса, который больше напоминал несколько часов омерзительных порнографических выдумок. Но с другой стороны, Люси понимает, что Скарпетта должна была увидеть это, ведь она жертва и главный свидетель по делу. Жан-Батист откровенно лгал и наслаждался этим. Без сомнения, его возбуждал тот факт, что Скарпетта услышит его слова. Несколько часов она смотрела запись, слушала детальные описания его выдуманных приключений в Ричмонде, а также рассказ о так называемом романтическом знакомстве с Сьюзан Плесс, метеоролога с телевидения, жестоко убитой в своей нью-йоркской квартире.

Ей было двадцать восемь лет, красавице афроамериканке, которую Жан-Батист избил и покусал точно так же, как и остальных своих жертв. Но здесь обнаружили еще и сперму. Женщины, убитые раньше, в Ричмонде, были раздеты до пояса, и сперму не находили, только слюну. Это дало возможность предположить, отчасти основываясь и на анализе ДНК, что в убийстве Сьюзан Плесс принимали участие оба брата — красавчик Джей соблазнил и изнасиловал Сьюзан, после чего уступил место отвратительному импотенту Жан-Батисту. Группировка Шандонне — запутанная паутина организованной преступности для выгодного бизнеса и садистских развлечений, таких, как эти убийства. Жан-Батист и Джей Талли этими развлечениями и живут.

Люси, Берген и Мэнхем смотрят на спектрограммы, развернутые на экране. Хотя экспертиза голоса не самая точная наука, все трое уверены, что звонивший человек и Жан-Батист — одно лицо.

— Можно подумать, было это нужно, — Берген проводит пальцем по экрану монитора, остается нечеткий след. — Я бы узнала голос этого ублюдка где угодно. Торнадо. Это ты точно подметила, чертовски точно. Он крушит человеческие жизни, врываясь в них, словно ураган, и, черт возьми, именно это он сейчас и делает.

Люси объяснила ей, что спутник отследил звонок, и оказалось, что звонивший находился либо в здании офиса Люси, либо в непосредственной близости от него, хотя номер телефона, без сомнения, принадлежит Полунской тюрьме в Техасе.

— Как это понимать?

Берген пожимает плечами:

— Если только система дала сбой, больше в голову пока ничего не приходит.

— В общем, пока самое главное — узнать, действительно ли Жан-Батист Шандонне находится в тюрьме, и его ли должны казнить седьмого мая, — говорит Люси.

— Точно, — задумчиво произносит Мэнхем, нервно щелкая кнопкой ручки, дурацкая привычка, раздражающая всех, кто его знает.

— Зак! — Берген многозначительно смотрит на ручку.

— Извините, — он прячет ручку в карман белой накрахмаленной рубашки. — Если я вам тут не нужен, — Мэнхем смотрит на Люси и Берген, — то мне еще несколько звонков надо сделать, я пойду.

— Хорошо. Введем тебя в курс дела позже, — говорит Люси. — Если кто-то будет меня искать, скажи, что не знаешь, где я.

— Еще не готова появиться на публике? — улыбается Мэнхем.

— Что-то в этом роде.

Он уходит, слышен лишь приглушенный звук закрывающейся двери.

— А Руди? — спрашивает Берген. — Наверное, дома, принимает душ и отсыпается? Тебе бы тоже не помешало.

— Да нет, работает. Он в противоположном офисе, бродит в киберпространстве. Руди без Интернета не может, что на самом деле большой плюс. У него поисковиков по всему миру больше, чем в Англии труб.

— Чтобы получить ордер на обыск и провести анализ ДНК Шандонне, — говорит Берген, — мне нужны веские причины и доказательства необходимости этого. А один записанный телефонный звонок — не доказательство, тем более, я не знаю, готова ли ты к тому, чтобы об этом телефонном звонке стало известно еще кому-то. И вообще, пока непонятно, что все это значит...

— Нет, — перебивает Люси. — Ты же знаешь, я не допущу утечки информации.

— Непростительный грех, — улыбается Берген. При взгляде на решительное суровое лицо Люси, все еще дышащее свежестью и молодостью, на полные губы с темным алым оттенком, в глазах Берген появляется легкая грусть.

Если правда, что люди начинают умирать со дня появления на свет, Люси исключение. Она исключение среди всех живых существ на земле, и поэтому Берген боится, что Люси не будет жить долго. Она представляет ее красивое молодое лицо, сильное тело на стальном нержавеющем столе для вскрытия, с пулей в голове. Как бы ни старалась Берген, она не может выбросить из головы этот образ.

— Предательство, даже совершенное от бессилия, непростительный грех, — соглашается Люси, чувствуя себя не в своей тарелке под странным взглядом Берген. — Что случилось, Хайме? Ты думаешь, у нас утечка? Господи, мне об этом кошмары снятся, постоянный кошмар, с которым я живу. Я боюсь этого больше всего на свете, — Люси явно нервничает. — Если узнаю, что кто-нибудь предатель... хоть один Иуда в этой организации — и нам всем крышка. Поэтому я должна быть строгой.

— Да, Люси, ты строга, — Берген поднимается, даже не глядя на спектрограммы с голосом Шандонне на мониторе. — У нас незакрытое дело здесь, в Нью-Йорке — Сьюзан Плесс.

Люси тоже поднимается, неотрывно смотрит Берген в глаза и гадает, что она скажет.

— Шандонне обвинили в ее убийстве, и ты знаешь, почему я сдалась, не стала привлекать его к суду здесь, а отдала Техасу.

— Из-за смертной казни, — говорит Люси.

67

Они обе останавливаются перед звуконепроницаемой дверью, позади светятся экраны мониторов, переключаясь с одного изображения на другое, мигают крошечные огоньки — белые, зеленые, красные — словно Люси и Берген находятся в кабине летающей тарелки.

— Я знала, что в Техасе его приговорят к смерти, так оно и вышло. Седьмого мая, — тихо произносит Берген. — Здесь, в Нью-Йорке, ему бы ничего не сделали.

Она убирает блокнот в сумку:

— Возможно, скоро окружной прокурор и разрешит здесь смертную казнь, но только не пока я занимаю свою должность. Полагаю, что теперь вопрос стоит иначе: хотим ли мы, чтобы Шандонне умер? Вернее, хотим ли мы, чтобы того, кто находится в Полунской тюрьме, казнили, ведь теперь, когда у нас есть сообщения от этого оборотня, мы не можем быть уверены, что он все еще в камере.

Берген говорит мы, хотя сама никаких сообщений от Жан-Батиста не получала. Насколько известно Люси, только она, Марино и Скарпетта получали письма, а теперь еще и телефонный звонок, сделанный из Манхэттена, если только не произошел сбой в системе.

— Ни один судья не даст мне санкцию на проведение анализа ДНК, — как всегда спокойно говорит Берген. — Тем более, без веских причин. И все-таки я попробую вернуть Жан-Батиста в Нью-Йорк, чтобы провести судебное разбирательство по делу Сьюзан Плесс. Опираясь на анализ ДНК слюны, найденной на теле жертвы, ему, несомненно, выдвинут обвинение, несмотря на то, что сперма принадлежала его брату, Джею Талли. Уверена, если мы возобновим дело, адвокат Шандонне Рокко Каджиано опять придумает какие-нибудь грязные уловки.