Чудовище набросилось на Коджу и меня. Артропод схватил меня одной рукой и отпрыгнул в сторону, его прыжок кузнечика перенес нас обоих через поляну.
Дельтагар, рыча, повернул к Дарлуне, которая находилась по другую сторону поляны. Она бросилась в густой подлесок. Зверь рвался за ней, но галантный Лукор встал у него на пути, размахивая шпагой и крича, чтобы привлечь внимание зверя.
Увы, зверь не собирался отказываться от преследования. Должно быть, в этом районе Великого Кумулы добычи не было, дельтагар выглядел истощенным, сквозь его поросшую алой шерстью шкуру торчали ребра. Поэтому он не свернул, а просто отбросил Лукора ужасным ударом могучей лапы и прыгнул вслед за убегавшей девушкой. Через мгновение он скрылся в джунглях, но мы слышали треск кустов и удаляющийся топот.
От страшного удара старый учитель потерял сознание. Он лежал бледный, кровь залила голову. Коджа устремился вслед за дельтагаром в поисках Дарлуны, а я задержался, чтобы взглянуть на Лукора. Убедившись, что старик ранен не тяжело и что раны поверхностные, я последовал за Коджей. Но он уже возвращался на поляну: ни Дарлуну, ни дельтагара он не нашел. Она, должно быть, убежала далеко в джунгли, спасаясь от зверя.
Следующие дна дня заняли мрачные отчаянные поиски шондакорской принцессы. Днем и ночью мы искали исчезнувшую девушку, но так и не обнаружили.
Дельтагар, впрочем, из-за своего огромного размера и веса оставит отчетливый след. Думая, что он преследовал принцессу, мы пошли по этому следу. Меня мучило нетерпение: я помнил, что Дарлуна совершенно безоружна.
На рассвете третьего дня, неожиданно выйдя из густой поросли, мы увидели невероятное зрелище.
Сначала сердце мое радостно забилось в надежде. Но тут же надежда сменилась отчаянием, потому что зрелище оказалось настолько ужасным, что я не могу его описать.
Никогда мне не избавиться от глубокого ужаса, с каким я смотрел на то, что лежало перед нами под золотыми утренними небесами…
Глава шестнадцатая
Прощай, Дарлуна!
Я сижу в своей палатке, день за днем описываю удивительные приключения в странном и чудесном мире, называемом Танатор, и меня охватывает ощущение тщетности и безнадежности.
Я смотрю, как яркие разноцветные луны одна за другой поднимаются в золотистое небо. Теперь они мне все знакомы, эти великолепные разноцветные огненные шары: крошечный Джурувад — ярко-золотой диск, зеленый Оровад, огромный лазурный замерзший шар Рамавад и розово-красный величественный Имавад — ближайшая из четырех лун.
Как фонари гоблинов, заполняют они мир богатыми и удивительными оттенками, отбрасывая странные многочисленные тени от деревьев на краю Великого Кумулы. Как сверкающие глаза великанов, смотрят они вниз на меня, плывя по небу планеты джунглей.
Теперь они мои старые друзья. Больше я не испытываю тоски по сморщенному, жалкому, серо-серебристому лицу спутника Земли.
Но тут над темным отдаленным горизонтом встает колоссальная арка Юпитера. Понемногу Повелитель Неба поднимает свой титанический шар. Его сверкающее лицо — огромная протяженность желтого и красного цвета, опоясанная более темными горизонтальными коричневыми и красновато-коричневыми полосами. А в южном полушарии, как гневный красный глаз, сверкает Красное Пятно, огромное, превосходящее даже луны.
И в присутствии этого полосатого гиганта я вдруг ощущаю себя чужаком. Я снова тоскую по небу, голубому, а не золотистому, где одна луна разгоняет тьму.
Потому что восход могучего Гордриматора напоминает мне, что я дальше от дома, чем любой другой человек. Я в трехстах девяноста миллионах миль от планеты, на которой родился, а триста девяносто миллионов — это чертовски много миль.
Хоть я и прожил на Танаторе много месяцев, обрел здесь друзей, нашел цель жизни — все же для меня это не дом. И, вероятно, никогда им не станет…
* * *
Руки мои устали писать. Со вздохом я откладываю перо, которое выдернул из гривы таптора, откладываю лист грубой коричневой бумаги и выхожу на лужайку, поросшую алой травой, тянущуюся до края джунглей.
Как изгнанный Люцифер на закрытые врата рая, смотрю я на вечную загадку на склоне холма. Кольцо монолитов вокруг широкого диска из молочного камня.
Ворота Между Мирами…
Величайшая ирония в том, что я наконец нашел их — теперь, когда не могу воспользоваться ими и вернуться в свой мир!
Может быть, я упрямый дурак. Путь передо мной открыт — через две ночи, как сказали мне ку тад, от диска прозрачного гагата поднимется пульсирующий луч, при помощи которого можно путешествовать между мирами.
Я могу войти, обнаженный, как и явился сюда, и после долгого промежутка полета на огромной скорости снова окажусь в затерянном городе в джунглях Камбоджи. Так я, по крайней мере, предполагаю; не знаю, может, эти Ворота соединяют и другие миры, а не только Каллисто с Землей.
Почему бы мне и не отправиться? Этот мир чужд мне, и каждый человек, как бы далеко ни забрался, мечтает в конце концов вернуться домой.
Что же удерживает меня здесь? Мы с Коджей давно рассчитались: он спас меня и дал мне таптора, спас дважды, насколько я помню; а я спас его от смерти на большой арене в Занадаре с опасностью для собственной жизни. Мы квиты, вернее, теперь, когда все долги выплачены, мы друзья.
Не думаю также, что я что-нибудь должен Лукору, хотя благодарен ему за гостеприимство и дружбу. Но я не чувствую вины, что он из-за меня бежал из Города-в-Облаках, оставив дом, работу и все свое имущество. По правде говоря, он сделал это с радостью, добровольно, по собственному желанию, побуждаемый больше любовью к приключениям и безрассудным поступкам, чем мною.
Да… я могу послезавтра пройти между этими каменными столбами и вернуться домой, на планету, где я родился.
Но я не могу!
Однако, добавив несколько слов к рукописи, перевязав ее, написав сверху, что прошу нашедшего за награду доставить ее моему старому другу майору Гэри Хойту в Сайгон, я суну этот сверток в пульсирующий столб света. Старый Застро, мудрец ку тад, который много лет изучает этот странный феномен, заверил меня, что луч может перенести с одного мира на другой только органическую материю. Это объясняет, почему я материализовался на поверхности Танатора нагой, как в час своего рождения… Моя одежда, обувь, даже личный жетон на запястье — все из неорганического вещества, металла, пластика, синтетической ткани, — все это осталось в забытом городе Арангкоре, а я с огромной скоростью полетел в виде дематериализованного облака.
Но рукопись вся из органики: бумага из речного тростника, чернила из выделений речного головоногого. Поэтому рукопись перенесется на Землю. Она может пролежать долгие годы необнаруженная, пока солнце и дождь не уничтожат. Но я надеюсь, что этого не случится: я чувствую, что после столь удивительных приключений мой долг — сообщить о загадках и чудесах, которые я обнаружил в этом самом невероятном, самом ужасном и самом прекрасном из всех миров. Я буду следить за исчезновением рукописи со смешанными чувствами, которые мой читатель, если он у меня будет, может сам вообразить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
