Обратим внимание: даже в перечне самых важных диверсий на железных дорогах 8 из 9 подрывов поездов привели к 2 смертям и трем ранениям. Одно нападение из этих 9 — когда партизаны не просто подорвали поезд, а после этого провели нападение крупными силами на весь состав, — привело к гибели 26 человек. А такой вариант действий для советских отрядов был редкостью.
УШПД оценивал диверсионную деятельность партизан по количеству подорванных, а не разгромленных эшелонов. К тому же боеприпасы, особенно в 1943–1944 гг., были слабым местом украинских партизан. Поэтому диверсионная группа, как правило, заложив мину, отходила на почтительное расстояние от места подрыва и потом на поезд не нападала, а то и вообще, не дожидаясь взрыва, возвращалась на базу. И даже если выводить общую статистику из этих приведенных выше наиболее успешных диверсионных действий партизан Правобережья осени 1942 г., то в среднем партизаны убивали 3 человека при подрыве одного поезда.
Однако при оценке эффективности диверсий на коммуникациях важен не только учет прямых результатов подрывов — убийств людей, порчи железнодорожного полотна и подвижного состава. Диверсии замедляли пропускную способность дорог, т. к. рельсы и насыпи, разрушаемые или повреждаемые мосты и железнодорожное оборудование необходимо было чинить. Но еще важнее было то, что железнодорожники примерно с весны 1943 г. существенно снизили скорость движения поездов, чтобы свести к минимуму повреждения паровозов и вагонов при крушениях и авариях, вызванных взрывами партизанских мин.
Немцам несколько удалось снизить количество жертв при авариях. Ситуация весны 1943 г., Правобережье Украины: «Ночью с 4 на 5.5 на участке Житомир — Цвиахель (т. е. Новгород-Волынский. — А. Г.)… поезд наехал на мину и понес повреждения. (…) На железнодорожном перегоне Житомир — Байахель (? — А. Г.)… взорвались мины, причем в одном случае 1 вагон сошел с рельс. (…) На перегоне Житомир — Фастов… поезд наехал на мину и был обстрелян»[552]. О людских потерях не сообщалось.
Даже подрыв поездов, перевозивших людей, не приводил к очень большим жертвам. В бандеровском отчете с территории Львовской области указывается: «31.5.44 за Олешичами заминировали пассажирский поезд, причем 7 человек убитых, много раненых»[553].
Самая крупная железнодорожная диверсия, результаты которой были найдены автором в немецких документах, касающихся Украины, относится к марту 1944 г.: «В 27 км западнее Жмеринки 1 поезд-лазарет наехал на мину. 59 убитых, 200 раненых»[554]. Речь идет об экстраординарном случае, попавшем в недельную сводку генштаба Вермахта, описывающую партизанские действия на всей территории СССР.
Что же касается общего количества поездов, подорванных партизанами НКВД УССР — УШПД, то, к сожалению, точно определить его невозможно. Соответствующих обобщающих сведений в немецких архивах, очевидно, не сохранилось. Наиболее надежным источником на настоящий момент является работа бывшего начальника транспортной службы Вермахта Ханса Поттгиссера «Германские железные дороги в Восточном походе». Согласно его данным, в 1942 — 1943 гг. партизаны на всей территории СССР повредили примерно 6400 паровозов и повредили или уничтожили примерно до 20 тыс. вагонов[555]. К сожалению, в указанной работе данные за первую половину 1944 г. отсутствуют. Если для показателей первой половины 1944 г. взять среднемесячные показатели 1943 г., то получится, что за 1942–1944 гг. диверсанты всех ведомств на всей оккупированной территории СССР повредили или разрушили около 9000 локомотивов. По сведениям же ЦШПД, широко введенным в научный оборот, партизаны устроили свыше 20 тыс. крушений поездов[556], т. е. в 2,2 раза меньше. Перенеся то же самое соотношение на данные УШПД, получим около 2300 подорванных паровозов и на территории Украины в 1941–1944 гг. Поскольку эта цифра является не подсчетом, а экстраполяцией, настаивать на ее точности нельзя.
Такое количество поврежденного подвижного состава в любом случае являлось ощутимым ударом по тылам Вермахта. Потери же личного состава были сравнительны невелики. Согласно данным того же Поттгиссера, на территории, подотчетной Минскому имперскому управлению путей сообщения (Белоруссия), с 1942 г. по 31 марта 1944 г. в ходе нападений партизан на железные дороги было убито 158 немецких железнодорожников и 1073 солдат, ранено 1212 немецких железнодорожников и 3670 солдат[557]. Поттгиссер довольно высоко оценил именно партизанскую борьбу: «Потери личного состава железных дорог были больше, чем от воздушных налетов и [не вызванных диверсиями] железнодорожных катастроф на востоке, вместе взятых»[558]. Однако, если брать сугубо безвозвратные потери от операций «народных мстителей», то они составят один батальон за более чем 2 года войны, или до 2 полков санитарных потерь. И это во всей Белоруссии. Очевидно, что в Украине потери немцев были меньше, т. к. и партизан в УССР было значительно меньше.
Косвенно такие скромные цифры подтверждаются и количеством восстановленных локомотивов. К сожалению, точные цифры опять отсутствуют, но в работе Поттгиссера есть два показательных примера: за сентябрь 1943 г. на всей оккупированной территории СССР было повреждено 649 локомотивов, «из них 357 так сильно, что их для ремонта пришлось везти на родину [в Германию]»[559]. Это означает, что остальные 45 % чинили или оставляли на месте. За весь 1943 г. «на востоке» было тяжело повреждено 5250 локомотивов, из них «до 80 локомотивов (т. е. всего 1,5 %. — А. Г.) лежали со значительными повреждениями, понесенными от взрыва, под откосами путей»[560]. Вероятно, какая-то часть приведенных в состояние полной негодности локомотивов все же доставлялась в депо, но в любом случае приведенная статистика выглядит так, что подавляющее большинство паровозов, подорванных партизанами, подлежало ремонту и восстановлению — обычно довольно быстрому. Следовательно, данная статистика подтверждает приведенные выше примеры из сообщений немецких тыловых структур о скромных результатах подрывов подвижного состава железных дорог. Лишь малая часть даже удавшихся диверсий приводила к масштабным крушениям поездов и значительным людским жертвам.
Суммируя приведенные сведения, можно полагать, что украинские партизаны сумели в годы войны повредить от 2 до 3 тыс. паровозов и примерно 5-10 тыс. вагонов. Представляется, что в ходе этих диверсий погибло от 1 до 3 тыс. и было ранено от 3 до 10 тыс. солдат и офицеров противника, железнодорожников и гражданских лиц.
Приведем для сравнения данные о крушениях, устроенных английскими спецподразделениями совместно с силами французского Сопротивления в оккупированной Франции. К сожалению, не ясно, насколько достоверными источниками пользовался британский исследователь, однако какие-то сведения лучше, чем никаких: «В период между июнем 1943 года и маем 1944 года было уничтожено или повреждено 1822 локомотивов, 200 вагонов, а 1500 [вагонов] получили серьезные повреждения»[561].
Можно добавить, что на железных дорогах оккупированных немцами территорий СССР на 1 января 1943 г. работало 111 899 немцев и 633 935 представителей местного населения, в Украине же доля местных рабочих и служащих железнодорожного транспорта вообще достигала 88,5 %[562]. Таким образом при масштабной, кропотливой и успешной агентурной работе советской стороны, в том числе партизан, среди работавших на немцев граждан СССР, ущерб коммуникациям Вермахта мог бы быть значительно выше.
* * *
Любой исследователь сталкивается с сильным разрывом между данными УШПД и тем, что говорят об эффективности деятельности партизан немецкие источники. Приведем сведения Строкача еще раз: в 1941–1944 гг. только партизанами НКВД УССР — УШПД в ходе боевых действий и диверсий было убито и ранено 464 682 солдата и офицера противника, включая коллаборационистов. Если к этому мы добавим результаты деятельности других ведомств, проводивших борьбу за линией фронта, а также «неорганизованных партизан», то можно вообще получить цифру в полмиллиона убитых и раненых украинскими партизанами (к слову, примерно столько же, сколько в изобиловавшей партизанами Белоруссии). Согласно основывающимся на немецких данных оценкам автора, в ходе атак, диверсий, разнообразных акций партизан и антипартизанской борьбы в Украине в 1941–1944 гг. погибло от 10 до 15 тыс. солдат и офицеров Вермахта, полиции и СС, союзников немцев и коллаборационистов, и примерно в полтора раза больше было ранено. Представляется, что партизаны и УШПД в своих отчетах преувеличили эффективность партизанской борьбы в 10–20 раз. Сами же партизаны, согласно данным УШПД, в 1941–1944 гг. потеряли убитыми и умершими от ран 14 тыс. человек, ранеными 10 тыс. человек[563] (не считая потерь отрядов ГРУ и НКВД СССР, а также 30 тыс. партизан, «исчезнувших» в 1941–1942 гг.). Причем цифра в 24 тыс. убитых и раненых советских партизан также не окончательная, т. к. партизанские командиры периодически занижали или скрывали данные о потерях в собственных рядах. Примером может служить история Карпатского рейда Сумского соединения, в начале операции насчитывавшего 1900 человек. Согласно отчетным документам ковпаковцев, количество убитых, пропавших без вести и умерших от ран составило приблизительно 430 человек. По спискам же личного состава соединения безвозвратные потери составили 600 человек. При этом из 415 членов и кандидатов в члены компартии в рейде погибло или пропало без вести 130 человек[564]. В условиях далеко не идеально поставленного в других отрядах ведения документации скрывать потери иногда неплохо удавалось. Таким образом, представляется, что потери немецкой стороны были не больше потерь партизан.
