– Тхукахамеис встретят нас как богов. Их женщины будут стремиться отдаться нам, чтобы показать свой восторг от нашего посещения, – объяснил Генри. – А яноамо сварят нас живьем.
Морган сказал:
– Будем надеяться, что это тхукахамеис.
Среди пятен зеленой тени и ярких световых полос из темной стоячей воды на сотни футов вздымались бочкообразные деревья. Чудовищные их корни дыбились, арками выступая над водой и образуя своды не менее внушительные и величественные, чем в готических соборах. Высоко над головой влага конденсировалась на листьях и падала редкой капелью, от которой на черной глади реки там и сям расходились круги.
Из-за половодья гораздо труднее стало находить стоянки, которые не нуждались бы в предварительной расчистке. И с каждым днем все в более поздний час, при все более темном небе удавалось им причаливать лодчонки к теперь песчаным проплешинам на берегу Рио-Негро, северного притока Амазонки, который они выбрали для следования в Жапуру.
Вечером седьмого дня путешествия вверх по Рио-Негро Морган и Генри отказались от всякой надежды отыскать для причаливания песчаный участок берега. Тьма сгущалась угрожающе быстро, а с ней налетали тучи москитов, делающих пребывание на реке непереносимым. О том, чтобы пробраться к суше через прибрежные болотистые заросли, не могло быть и речи в такой темноте. Переплетенная растительность мешала хоть как-то прорваться к берегу на лодках. Напряженное ожидание все усиливалось, ибо путешественники знали, что если вот-вот не отыщут место для лагеря, то вынуждены будут всю ночь продолжать путь. Терпение лопалось от нападавшей мошкары и усталости… Даже Генри, обычно столь добродушный, ругался на чем свет стоит.
В самом начале пути по Рио-Негро Морган спас крошечную мармозетку, пойманную на смытом в воду дереве. Теперь она сидела, вцепившись в поля его шляпы, а он, повернувшись к Генри, настаивал:
– Нет, ты сделай что-нибудь с этими проклятыми москитами.
– Сказал тоже, – отвечал Генри. – Что я, по-твоему, могу сделать?
– Кто из нас дикарь? Погреми костями какими-нибудь на них или еще чем отпугни.
– Нет у меня костей.
– А в носу? Должны же они хоть на что-то сгодиться? Красавцем они тебя так и так не сделают.
– Говно ты, Морган. Тебе об этом никто не говорил?
– Ежедневно.
– Так сделай с этим что-нибудь сам, а?
– А ты не хочешь подрасти на пару футов, чтобы у меня спина не болела от разговоров с тобой?
– А вот это подло, Морган. На самом деле подло. Зато я людям нравлюсь.
– Потому что ты потешный.
– Однажды ты пожалеешь, что так со мной говорил.
– Сомневаюсь.
Морган бросил сигару в воду, раздалось слабое шипение, поднялся дымок. Затем он снова принялся грести. Сара не была уверена, но ей послышалось, что он хихикает. Потом Морган сказал:
– А знаешь, что сказал людоед, когда пришел раз домой и увидел, что жена делает фарш из питона и пигмея?
– Что?
– Опять ты змеятину дерьмом разбавляешь.
Сара прикусила губу, услышав сзади придушенный стон.
– Ты сволочь, – все-таки спокойно ответил Генри, справившись с собой.
– Да-а, – отозвался Морган, – знаю.
И вскоре их объяла ночь. Подогнав каноэ вплотную друг к другу, все всматривались во тьму, настороженно ожидая катастрофы. Сара чувствовала, как тело ее напрягается при каждом взмахе весла. Она также пристально высматривала, не появляются ли на воде буруны от всплывающих по их душу аллигаторов.
Они как раз обогнули очередной мыс, когда Кан, плывший в следующем каноэ, криком привлек их внимание к предмету, возникшему по курсу перед каноэ американца. На первый взгляд на них быстро надвигалась большая куча ветвей и листьев. Времени изменить курс не было, и Морган ткнул веслом, надеясь кучу отпихнуть. Сперва показалось, что куча рассыпалась полностью, Морган втянул весло в лодку и склонился посмотреть, что же это все-таки было, и в этот миг вся эта масса вдруг взорвалась сонмищем светящихся муравьев в дюйм длинной, которые тут же устремились вверх по веслу и облепили руку Моргана.
Он даже двинуться не успел и, казалось, был в ступоре. Сидя в полоборота к Саре, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но едва она потянулась к нему, он вскочил на нога и закричал:
– Нет!
Каноэ угрожающе качнулось, Сара закричала, а Генри отреагировал с молниеносной скоростью. Столкнув ее на дно лодки, он вышиб облепленное муравьями весло из рук Моргана своим веслом, и оно упало в воду. Глядя на Моргана ничего не выражающим взглядом, он приказал:
– Прыгай! Прыгай, дубина, прыгай!
Последовало секундное замешательство, и тут же муравьи начали пускать яд в руки Моргана и извивающейся струйкой ползли по нему на шею и на лицо. Только тут Сара с устрашающей ясностью поняла, что происходит. Морган стал срывать с лица этих чертей, шляпа упала, Сара завизжала. В следующее мгновение она, полная ужаса, пыталась вскочить и дотянуться до него с единственной мыслью – хоть как-то помочь ему избавиться от этих свирепых насекомых. Но Генри сгреб ее под себя, распластав по дну каноэ, которое едва не переворачивалось.
– Прыгай! – слышала она его крик. – Бога ради, прыгай за борт!
Следующие несколько секунд тянулись вечно – Морган, согнувшись пополам со стоном повалился в воду. С тяжелым плеском он исчез в глубине.
Воцарилась оглушающая тишина, она нависла над головой, как туша мамонта; каноэ сгрудились вокруг того места, где исчез Морган, каждый готов был подхватить его в то мгновение, когда он появится из воды. Секунды проходили, и с каждой из них росла паника Сары; глаза болели от напряжения, с которым она вглядывалась сквозь ночную тьму в черную поверхность реки в ожидании, что Морган всплывет. Генри стоял на коленях, вцепившись в борт пальцами, и в отчаянии ругался сквозь зубы.
– Черт тебя возьми! – кричал он. – Морган! Да куда ж ты запропастился? – и он нырнул, оставив Сару одну в каноэ.
Кан подогнал к ней свою лодку, впрыгнул в ее каноэ, схватил весло Генри и отгреб от подплывающего полузатонувшего дерева.
Ожидание продолжалось. Сердце подкатывало к горлу, тело горело от страха, девушка шарила глазами по неясной водной поверхности, и все кошмары, которые когда-либо рисовало ее воображение, возникали перед ее взором там, под водой.
– Ну, пожалуйста, – шептала она, захлебываясь паникой. – Не может ведь такого быть. Он где-то там…
Генри показался над водой ниже по течению, зовя остальных, и снова нырнул. Раз за разом нырял он, пока, наконец, не подплыл к Кану, и тот втащил его в каноэ.
И снова обрушилась тишина. Сдавив ладони коленями, Сара скорчилась на дне лодки и невидящим взглядом смотрела на реку. Потрясение и опустошение были невероятными. Лишь две минуты назад Морган сидел перед ней, дразнил, как мог, своего друга… И вот его нет.
